— Я немного успел тебя узнать, Лиетарис. Ты — человек, вернее, эльф чести. Не в твоих принципах нарушать данное слово.
— Что земляной червь может знать о чести? — скривилась она.
— Выходит, в Диртваен ты не хочешь, — заметил я буднично.
Высокая эльфийка вздохнула:
— Я понимаю вашу просьбу, мастер, однако подобное обещание дать не могу. Есть вещи, которые не продаются…
— Т-ц, какая принципиальная. Но так даже лучше. Когда ты начнешь ценить своего мастера и дашь слово, я буду уверен в том, что оно нерушимо, словно зачарованная сталь, — проговорил я и зевнул. — А, может, тебя проще продать и не париться? Ладно, пора на боковую. Спокойной ночи.
— Беспокойных снов, мастер, — пожелала мне красавица.
В первой половине следующего дня наш караван достиг развилки. Мы могли свернуть и заехать в Диртваен, либо продолжить путь по прямой до восточных границ Никса.
— Сворачиваем направо! — скомандовал я возницам через слуховое окошко. — Посмотрим на нашу старую знакомую, заодно и меховые сапоги продадим. Все равно они Степным эльфам ни к чему…
— Мастер… спасибо… — с большим трудом выдавила из себя Лиетарис, правящая Мякоткой.
— Уже и добрым словам научилась. Из тебя может выйти толк, моя ушастая немезида.
[Ниуру Гонти Немис]
Радость Красной эльфийки померкла в первый же день. Мечты обернулись жестоким разочарованием. Новый хозяин не щадил ее, заставляя делать ужасающие вещи. Жизнь в Диртваене превратилась в один сплошной нескончаемый кошмар.
— Держи температуру, идиотка!
— Да, мастер, — уныло откликнулась Ниуру и вытерла текущий рекой пот.
В кузнице стояла адская жара, однако после одного инцидента раздеваться ей запретили. Розовые грезы о работе с металлами и артефактами разбились о суровый быт реальности. Страшно представить, но Ниуру начала скучать по денькам, проведенным в плену Мрадиша. Да, он регулярно избивал эльфийку, однако той непередаваемой, хтонической тоски она не испытывала. Жизнь была наполнена яркими красками.
У нее появилась первая за долгое время подруга. Лиетарис мало чем отличалась от прочих напыщенных Высоких эльфов, но все-таки общая беда сблизила их. Когда же на Лию надели красный ошейник, она присмирела. Просто не успевала бросаться своими колкими замечаниями во всех подряд, в том числе и в Ниуру, поминая ее за скудоумие и болтливость. Тем не менее, Красная эльфийка немного привыкла к манере общения Высокой и перестала обращать внимание на резкую критику в свой адрес. Ей было жаль Лиетарис, над разумом которой довлел поганый артефакт. Высокая эльфийка стала сама не своя, растеряла всю свою резкость и остроумие. Эх, как же славно они вдвоем проходились по Хорану, доводили презренного работорговца до точки кипения. Впрочем, плети били больно, так что Ниуру старалась держаться на грани и не подставляться лишний раз.