Слава Богу, никаких замысловатых кушаний в этом «Кристалле» не готовили, и не подавали. Обычные, хорошо себя зарекомендовавшие и интернациональные блюда. На керамической посуде. Тоже, кстати, показатель. Не дешевые одноразовые миски, а настоящие, даже на вид хрупкие тарелки.

В общем, я был доволен. По провинциальному не дорого, и вполне прилично. Решил даже, что если придется назначать кому-нибудь деловые встречи за обедом в этом городке, лучше места и не найти.

Еще в этом «Кристалле» был хороший бариста. Кофе — это не только качество зерен, и искусность их обжарки. Это еще и мастерство того, кто его сварит. Там же все было сделано как надо. И не думаю, что в этом тупике цивилизации кто-то озаботился приобретением дорогих сортов. Скорее, дело в прямых руках мастера.

Наслаждался черным, как душа интенданта, напитком. Посматривал через витрины на улицу, и был вполне счастлив. Пока ко входу в кафе не подплыл большой, черный, блестящий от изобилия хрома и лака, представительского класса авто. Подумал даже, грешным делом, что этот придурок — Стерлинг — и здесь меня нашел. Но нет. Из салона вышел спортивного вида молодец, с совершенно лысой, блестящей головой.

Наблюдал за этим удивительным персонажем, как за рыбками в аквариуме. Из-за стекла. Поймал даже себя на мысли, что растений не хватает. Это лысое глубоководное чудо-юдо более выгодно бы смотрелось в окружении водорослей. А его машина — ну вылитый же батискаф! Нырнувший с неведомого «верха» в нашу провинциальную бездну.

Между тем, гость нашего городка, изредка посматривая на «Кристалл», переговорил с кем-то по коммуникатору. А после решительно направился к страшненьким дверям. Видимо с кем-то встречу назначал.

Но я ошибался. О свидании он не договаривался. Он, с видом хозяина жизни, прошел весь зал, прямо ко мне, и, не спросясь, угнездился на стуле напротив. Нахал.

— Я вас не знаю, — констатировал очевидное я. — Воспитанные люди так себя не ведут, и мне это не нравится. Поэтому, иди уже отсюда. По-хорошему. Не доводи до греха.

— Если вы узнаете, кого я представляю, то обязательно перемените мнение, — так, будто бы у него одна половина лица была парализованной, одной частью рта выговорил лысый.

— Да мне плевать, — честно признался я. — Пшел вон.

— Вы, полковник Ронич, уже начинаете раздражать, — поделился он сокровенным. — Не меня. Нет. Я к вам вообще никаких чувств не испытываю.

— Отлично. Ищи своих в другом месте. Я женщин люблю.

— Вы раздражаете очень серьезных людей. Настолько могущественных, что вы для них — не более чем надоедливая букашка. И в ваших интересах…