Думаю, и он это прекрасно понимал. Но никогда каким-либо образом не протестовал. Не пытался меня подсидеть, опорочить или перепрыгнуть. Верный зам, великолепно исполняющий свои обязанности.

И друг.

У нас не такая уж и безопасная работа. А учитывая специфику штурмовых подразделений, и вообще — опасная. Множество прекрасных ребят ушли в лучший мир, и часть из них я мог бы назвать своими друзьями.

В офицерских академиях учат, что на службе нужно стараться не заводить себе друзей. Гибель в бою или от тяжелых ранений, ротация кадров или демобилизация по личным мотивам — любая из этих причин оказывает негативное воздействие. В условиях постоянного стресса, потеря близкого человека может стать той самой соломинкой, сломавшей спину верблюду.

Но мы люди. Мы так не можем. Хотим того или нет, но мы сближаемся. Начинаем делиться проблемами и мечтами. Помогаем друг другу. Становимся друзьями, и страдаем от их потери.

У меня не так много друзей. Знакомых, приятелей, обязанных мне услугу — тысячи. А вот чтоб прямо — друзей, таких мало. Двое всего. И одним из них я с гордостью могу назвать майора Сигурдссона.

Подполковника Сигурдссона. Командира батальона, которым прежде руководил я. Первое, что я сделал, написав рапорт об отставке, это подал представление на майора. И к очередному званию, и на должность. Скорее всего, он и так бы получил это место — других кандидатов в обозримом окружении не наблюдалось — но подстраховать друга следовало. Пока мое мнение еще что-то значило.

Так что на посадочную площадку пассажирских глайдеров вышел уже подполковник, а не майор. Но все еще человек, которого я всегда буду рад видеть.

— Хо, — воскликнул я, когда он утвердился на обеих ногах, покинув салон аппарата. — Сразу видно, что ты отпускник. Солнце, море и спиртное?

— И девушки! — уточнил друг, прежде чем ответить на мое рукопожатие. — Это важно!

— И не поспоришь, — засмеялся я. — Рад тебя видеть! Как тебя угораздило попасть на Аврору?

— Захотелось взглянуть на то, ради чего ты бросил дело всей своей жизни. Приютишь на пару дней? Не возражаю даже против палатки.

— Пф, — фыркнул я. — Какая еще палатка? Гостевая комната в полном твоем распоряжении. Живи, пока не надоест.

— Или не надоем?

— Или так, — улыбнулся я. — Проголодался? Покушаем в городе, или потерпишь до поместья?

— Даже так, командир? — глаза друга странного, колдовского, мутно-голубого цвета. И когда он вот так смотрит, кажется, будто сейчас жахнет какой-нибудь молнией из пальцев. — Не припомню, чтоб на том клочке поверхности были какие-то строения.