— А я и без всяких экспертиз скажу, что скульптуры выполнены из дерева, — звонкий голос Хельги выделялся даже на фоне общего шума. — А где они еще материал могли брать, если не в частном лесу?

— И все же протокол требует основывать обвинение на чем-то более весомом, чем логические умозаключения, миссис Корсак, — оказывается, на бравого начальника полиции городка магия красивой женщины не подействовала. — Мы можем лишь обязать подозреваемых не покидать место проживания, до выяснения обстоятельств дела. Если конечно…

— Они готовы сделать чистосердечное признание, — влез я не в свой разговор. — Этого будет достаточно для обвинения? Здравствуйте, капитан.

— Здравствуйте, полковник, — как-то не радостно поприветствовал меня полицейский офицер. — Смотрю, вы рьяно взялись за наведение порядка.

— Кто-то же должен, — парировал я. — Воровство продолжалось не один год, но раньше им сходило это с рук. Государство терпело убытки, и всем было на это наплевать. Кто вообще должен был за этим следить?

— Экологи.

— Полиция.

Корсак и капитан ответили одновременно. Понятно, что каждый старался снять ответственность со своего ведомства.

— У семи нянек дите без глаза, — понимающе кивнул я. — Так и думал.

— Экологическая полиция на Авроре еще в процессе организации, — сморщила хорошенький носик женщина.

— А перед нами не стояло задачи охранять лес, — развел руками капитан.

— Ясно, — вздохнул я, и вышел из здания на улицу. Свое дело я сделал. И нисколько не сомневался, что теперь правоохранители вцепятся в Родригесов мертвой хваткой. Капитану нужно как-то реабилитировать себя перед властями, а Хельге — успешно проведенная операция тоже в зачет пойдет. Вот, мол, стоило экополиции появиться на планете, сразу и экопреступления выявились.

Не слишком широкая улица была заставлена патрульными машинами, как парковка возле гипермаркета. Появилось даже опасение, что не смогу на своем громоздком танке мимо протиснуться. Но — нет. И полиция, и откуда-то узнавшие об инциденте журналисты с видеокамерами, создали вокруг «Вишни» некую полосу отчуждения. Свободную зону. Будто овцы, не рискующие слишком уж сильно приближаться к волку.

А вот сержанту Бро, похоже, было плевать. Он поджидал меня прямо возле кормовых десантных бронестворок.

— Здравия желаю, господин полковник, — нет, честь он мне не отдал. Но рука дернулась. Я заметил.

— Добрый день, сержант, — улыбнулся я. — Один умный человек мне как-то сказал, что армия никогда из нас не выйдет. Так?

— Так точно, сэр, — хмыкнул Добровольский. — Надрессировали нас там знатно. Теперь рефлексы ничем не вытравишь.