Так продолжалось долгие годы, потом лорд Александро стал Отверженным, слился со стихией и забросил дела по управлению доменом. После случился знаменитой мятеж Проклятых, в которой патриарх Саграси стал одним из тех, кому не повезло в противостоянии с пущенными по следу охотниками, и история клана пошла по другому пути.

Наследники пустили дело на самотек, отдав ключи от города управленцам из обычных людей. Последние, недолго думая, пошли по модному пути либерализма, толерантности и общечеловеческих ценностей, признав каждого бомжа и наркомана полноценным членом общества. Разумеется, после такого перфоманса, все вернулось на круги своя, вновь превратив город в свалку человеческого отребья.

К счастью, только наполовину, но и на нормальной половине, часто попадались неадекватный субъекты.

— Эй, белый, ты че тут делаешь?

— Слышь, белый, ты топчешь мой тротуар, а за это надо платить.

Голоса раздались сзади, из подворотни вышла троица типичных для бедных кварталов ниггеров, желающих пощипать белую курочку.

Жуя хот-дог, я с интересом развернулся, успев отметить боковым взглядом, как несколько случайных прохожих торопливо ускоряет шаг, не желая быть свидетелем потенциального преступления.

— Ты че так смотришь? Ты че, храбрый чтоль?

— Да снежок уже обделался, видишь, как замер.

— Ты че жуешь перед нами? Ты че не знаешь, что это невежливо?

Все трое были одеты почти как я — в толстовки-балахоны с капюшоном и широкие джинсы, у одного голову обхватывала синяя бандана с символикой одной из уличных банд. При разговоре все трое синхронно двигали руками. Кажется им казалось, что так они выглядят внушительно.

— Слышь, ты че не понял? Плати на проход по нашей улице, — самый крупный, стоящий по центру, угрожающе наклонился вперед.

Я все так же жевал хот-дог, миролюбиво наблюдая за происходящим, словно меня это не касалось. Нахождение в чужом городе вынудило свернуть ауру в жесткий кокон, чтобы не выдавать собственного присутствия. Но даже слабых отголосков гуляющей внутри оболочки силы, хватило, чтобы ниггеры почувствовали, что со снежком что-то не так. Они это поняли приблизившись, и даже на секунду в растерянности притормозили, не понимая откуда по спине скользит странный холодок, предупреждая о смертельной опасности. Но гордость грозы улиц не позволила отступить.

— Ты че, глухой, белый? Чего молчишь? Или тебе пощекотать ребра немного?

Щелкнул выкидной нож, сверкнуло раскрытое лезвие. Главный чернокожий поднял ногу сделать шаг, подходя вплотную к наглому белому, но в последний миг остановился, сам не понимая почему.