Я проснулся задолго до первых петухов, когда ночь еще цепко держала мир в своих холодных объятиях. Антонина спала рядом, её дыхание было ровным и спокойным. Я осторожно высвободил руку из-под её головы, стараясь не разбудить. На мгновение задержался, глядя на лицо этой чудесной — такое безмятежное, такое прекрасное. Ради этого действительно стоило вернуться.
Я встал и начал одеваться. Не как обычно, наспех, а медленно, не торопясь. Это был мой особый ритуал, способ собрать мысли в кучу и загнать страх в самый дальний угол сознания. Потому что, скрывать не буду, страх имелся. Не каждый день маячит угроза быть убитым рукой какого-нибудь шляхтича.
Я сам, без помощи слуг, которых решил пока не звать, доводил свою форму до идеального блеска. Каждый элемент — от начищенных до зеркального состояния сапог до последнего серебряного шнурка на доломане — должен был сиять. Это — моя броня. Мой способ встретить то, что ждало меня впереди.
Закончив с облачением, я направился в конюшню. Захар и Прошка, заметив мое появление, тут же увязались за мной, следуя по пятам.
Там, в полумраке конюшни, пахнущем сеном и кожей, уже собрались Ржевский и остальные гусары. Те, кто был со мной на балу. Они стояли молча, их обычная бесшабашность сменилась мрачной, сосредоточенной решимостью.
Я подошел к стойлу Грома. Конь тихо фыркнул, ткнувшись мне в плечо бархатными губами. Я молча и задумчиво начал его седлать, заодно перебирая в голове обрывки мыслей.
Забавно… Еще месяц назад моей главной проблемой был риск провалить рекламную интеграцию. А сегодня — шанс не дожить до обеда. Интересный карьерный рост. Из блогеров — в добровольные смертники. Хайпово, ничего не скажешь…
— Граф, — голос Ржевского вывел меня из оцепенения. Он шагнул вперед, его лицо было серьезным, как никогда. — Я буду твоим секундантом.
— И я! — тут же вылез вперед Марцевич, сжимая кулаки.
— Мы все его секунданты! — хором, как один, отозвались остальные гусары, двинувшись ко мне. Их поддержка ощущалась почти физически, как надежный щит.
Я окинул их взглядом и почти сразу заметил:
— Корнета Алексина не вижу.
Ржевский загадочно усмехнулся:
— Он еще появится, не сомневайся.
Захар, до этого момента тихо страдавший в углу, недоуменно захлопал глазами. До него, наконец, дошла серьезность происходящего.
— Батюшка, к чему секунданты? Разве дуэль какая?
Один из молодых гусар, не подумав, выпалил прямо и без обиняков:
— Да, дуэль! И не одна, а целых шесть у поручика Бестужева!
Воздух будто треснул от напряжения. Захар схватился за голову, его лицо исказилось от ужаса.