На последних ступенях Дамиан положил ладонь мне на живот и остановил. Не спрятал за спиной, просто не дал спуститься, пока сам не осмотрел комнату.
Лорен сидела на ковре у дивана, завернувшись в плед до подбородка. Связанные руки она держала под тканью. Один край ночной рубашки выглядывал у колена, бретель была оборвана. Мать устроилась рядом слишком прямо, с голыми ступнями, поджатыми под себя. Её атласный халат застегнули не на те пуговицы. Она не плакала. Только прижимала ладонь к разбитой губе и смотрела в стену.
Трей развалился в кресле напротив. Ремень он застегнул, но пропустил одну шлёвку, а маска съехала набок. Рук стоял у прохода к кабинету и вытирал перчатку влажной салфеткой. Под ногтями второй руки темнела кровь. Оба выглядели так, будто случившееся уже перестало быть событием.
Мика присела возле Лорен с раскрытой аптечкой. Увидев нас, поднялась и протянула Дамиану бутылку воды.
— Она просила, — сказала Мика. — Я ждала тебя.
Не из сострадания. Она ждала приказа и не собиралась принимать решение за главаря. Зато аптечку всё-таки принесла. В этой компании даже крупицы человечности приходилось измерять по таким мелочам.
Лорен заметила меня. Остальные исчезли для неё сразу.
— Ты слышала меня?
Я обошла Дамиана и спустилась. Он позволил, но пошёл следом так близко, что кобура иногда касалась халата.
— Слышала.
Лорен ждала продолжения. Оправдания. Рассказа о запертой двери, оружии у виска, любой причины, которая позволила бы ей ненавидеть только людей в масках.
— И не пришла, — выговорила она.
Я взяла у Мики воду, открутила крышку и опустилась перед сестрой на корточки.
— Не пришла.
Её лицо дёрнулось. Даже плакать она перестала, словно прямой ответ оказался хуже очередной угрозы. Селеста наконец посмотрела на меня. Холодно, внимательно. Она проверяла, не выдам ли я при чужих то, что семья столько лет держала за закрытыми дверями.
— Дай ей воды, — потребовала мать.
Я поднесла бутылку к губам Лорен. Она отвернулась.
— Не хочу от неё.
— Тогда жди, пока у Трея проснётся совесть.
Её взгляд метнулся к креслу. Пальцы под пледом сжались так сильно, что ткань натянулась на костяшках. Лорен сделала глоток, закашлялась и всё равно потянулась за следующим. Вода стекла по подбородку. Я вытерла её краем пледа.
— Я звала тебя, — прошептала она.
— Я знаю.
— Ты была наверху с ним?
Она смотрела на мой рот, на волосы, которые я не успела привести в порядок, потом на пояс халата. Красные полосы от наручников тоже никуда не делись. Лорен умела собирать чужой позор быстрее сплетни. В школе ей хватило одной моей неудачной фотографии, чтобы неделю все обсуждали, насколько я страшная без макияжа. Сейчас воображению достались факты интереснее.