— Мне кажется, что она ключ, — с легкой улыбкой поделился с Бобом собеседник, — Подсказка от Книги. Сноска внизу страницы. Намек, что Ей надоело нас ждать. А вот Дайхард… знаешь, он может быть как намеком, так и посланником нашего прекрасного Приза. По крайней мере, он совершенно уникален, поверь мне на слово.
— Я не люблю, когда мне намекают, — отрезал Уолш, разворачиваясь к собеседнику, — Поэтому предпочту не понять намека. Демонстративно. Даже от Неё. Я могу на тебя рассчитывать?
— Как и всегда, мой друг. Как и всегда.
Жаба после этих слов недовольно пошевелилась, задрала заднюю лапу и прошлась ей по собственному боку, почесывая его.
Что делать, когда у тебя полным-полно врагов и завистников, но отсутствует надежное убежище? Вариантов всего два — либо положиться на неизвестную величину, отдав всё, что у тебя есть, на попечение чужой репутации, либо пользоваться моментом в уже закрывающемся окне времени, чтобы обустроиться на новом месте.
Выбор предстояло делать быстро.
— Не понимаю, почему ты уверен, что отель, находящийся в собственности этого твоего Общества, менее надежен, чем пустой дворец с одним даймоном… — ворчала Кристина, сидящая с Алисой на заднем сидении мобиля. Ноги жены оказались прижаты тушей Курва, сбоку на неё пристально смотрел мэтр Вергилий, а верный кот предал, сбежав к Мао Хану на колени.
— Потому что я инспектировал противовоздушные орудия, как только мы въехали, дорогая, — объяснял я, ведя машину, — и видел размеры вентиляционных шахт в здании. На наш этаж доступ был не только по лифту, но и по ним, а также по кухонным подъёмникам. Насчет канализации тоже не уверен, но есть еще и внешняя сторона здания, по которой могут подняться с нижнего этажа. Кроме того, если ты не забыла, что меня в Санкт-Петербурге банально подорвали вместе с домом, и лишь по счастливой случайности оказался в то время в другом месте. Ты бы хотела сидеть на верхнем этаже этого небоскреба в момент, когда его подрывают ?
— Нет! — мать обняла дочь покрепче. Та, недовольно засопев, принялась вертеться.
Прямо как кошка.
— А даймон это даймон… — пробормотал я себе под нос, — А сто сорок тысяч — это сто сорок тысяч!
Кроме того, я кое-что могу сделать только в собственном доме.
Аквариус даймоном был очень вежливым и воспитанным, несмотря на то что из-за его знаковой внешности у опекаемого им дома не было постоянных жильцов со времен смерти первого хозяина. Сущность даймона-контрактника, никогда не знавшего, что такое жизнь в плоти, была куда более гибкой, чем у нас, смертных, разбалованных собственным мясом, так что манерам и выучке козлоголового можно было только позавидовать. Даже сейчас, когда ему уже третий день подряд делали очень неприятно.