Короче, из хозяйской спальни Лана спустилась спустя сорок минут, растрёпанная, униженная и ещё более злая, чем обычно. Впрочем, чего бы там не произошло, своего она добилась — вторую эльфийку Арн так и не позвал. Парень продолжил бухать, совместив этот процесс с распаковкой вещей — Рона слышала звон бутылочного стекла, стук мебельных ящиков, невнятные возгласы, даже попытки петь. Постепенно всё затихло… А утром на хозяйской кровати проснулся уже я. О вчерашнем «празднике жизни» напоминали лишь головная боль, батарея разномастных пустых бутылок да горка пепла в пустом вычищенном камине…

— Ты не обязана… делать это просто потому, что мне хочется, — с огромным трудом выдавил я из себя.

— Если ты винишь себя в моей судьбе и считаешь, что при живом отце меня ждало что-то другое, то зря, — на мгновение передо мной словно оказалась взрослая, умудрённая жизнью женщина, а не вечно восторженная девчонка. — Замуж меня выдали бы, не спрашивая согласия, и постель делить мне с мужем тоже приходилось бы по первому требованию.

— Там бы ты была частью семьи… — к такой постановке вопроса я готов не был. — И потом, дети…

— Большинство детей в Лиде рождаются от союза гражданина и его рабынь или наоборот, гражданки и её невольников, — окончательно добила меня Фирониэль. — В отличие от других людских государств, в республике нет деления для детей на законно- и незаконнорождённых. Граждане, имеющие общих детей, тоже редко регистрируют официальный союз. Заключение гражданского брака в Лиде — большая редкость.

Кажется, я начинаю понимать, почему мамочка Арна свалила из республики много лет назад. Свалить — свалила, а вот от гражданства не отказалась, и методично перечисляла налоги в бюджет своего полиса — благо, для находящихся за границей сбор взимался не больше, чем для обладающих подтвержденной профессией и работающих на территории Лида. Правда, законы полисов требовали, чтобы удалившийся от своей недвижимости более чем на неделю горожанин оставил в доме хотя бы одного своего невольника (или больше, если речь шла не о доме, а о складе, например), но, как я понимаю, проблемой это для женщины не стало. Мне и самому придётся так сделать, чтобы не мотаться раз в неделю из Эрста в Миракию и назад. Заодно уберу от Ланы источник раздражения — себя, и сам перестану вздрагивать, случайно встретившись с ней взглядами.

— … Тем более, я на что-то другое не очень-то и годна.

— Что? — я задумался и пропустил часть сказанного Роной мимо ушей.

— Если ты решишь меня продать, я пойму, — грустно повторила эльфийка. — Я ничего не умею, и помочь тебе толком ничем не могу… Ой!