Эпилог.
В авиации есть целый отдельно выделяемый класс аварий, связанных с потерей лётчиком ориентации в пространстве. Причём подобное случается не только с военными пилотами, чьи машины способны выдавать ускорение больше десятка «g», но и с гражданскими, чьи неповоротливые огромные лайнеры на резкие движения в принципе не способны. Однако, похоже, скорость и в самом деле не важна. Ведь я помню, что склон подо мной наклонен градусов на тридцать. Верный признак: снег не удерживается, за день всё выпавшее ночью стаивает и сползает вниз. Потому я, даже зная возможности Вспышки и Милки, не рискнул сам подниматься и Маше запретил. А спускаясь, обязательно бы поискал более пологое место. Но иногда выбора просто нет.
— Фффуп!
Моя белая химера, пронзительно и совсем не по лошадиному вскрикнув, резко накренилась в сторону уклона — и буквально выстрелила собой и мной в воздух. Я, прижавшись к шее кобылы, мог только наблюдать, как медленно проворачивается подо мной земля… а на том месте, где мы должны были очутиться, если бы продолжали двигаться прямо, разлетается ярко-зелёными брызгами желеобразная кислота-суперлитик. К счастью, законы физики не позволяли гидре выстреливать-выплёвывать свой полужидкий снаряд со сверхзвуковой скоростью. И к ещё большему счастью, среди «запчастей», пошедших на сборку Вспышки, оказалась часть мозгов существа, знающего, как нужно от подобной атаки уклоняться… и, по-кошачьи извернувшись в воздухе, приземляться без потери скорости.
Несмотря на полностью заполнивший моё тело зелёный свет магии Жизни, жёсткий удар при приземлении даром не прошёл. Заниженная лука седла словно боевой молот ударила в мой пресс, окончательно перебивая дыхание, один из четырёх привязных ремней безопасности со звонким хлопком порвался. Я вдруг понял, что не могу пошевелиться, даже голову повернуть, а картинка таких близких спасительных деревьев перед глазами раздваивается и отдаляется, словно я уезжаю куда-то от неё по длинному тёмному тоннелю. Всё дальше и дальше…
Пробуждение было не из приятных. Перед глазами двоилось — хорошо хоть никакой черноты больше не было. Моя лошадка, умница, изогнув шею так, как не каждая кошка сможет, упиралась мордой мне в плечо и не давала сползти набок всё то время, пока я был без сознания. Расстёгивать кольца карабинов пришлось наощупь почти ничего не чувствующими пальцами, и заняло это целую вечность — минут пятнадцать. Ей-ей, я бы перерезал ремни ножом, чудом оставшимся при мне, вот только в таком состоянии я скорее всего пропорол бы острым лезвием собственный бок. Всё… м-мать. Упал всё-таки. Впрочем, это не чудо. Чудо то, что Вспышка стоит на всех четырёх ногах. Ну или не чудо, а вкачанный мною в её тело весь объём Жизни, который я только смог из себя вытолкнуть. Хорошая девочка! Догадалась лечь рядом, чтобы я смог дотянуться до фляжки, съехавшей на перекосившейся сбруе химере на грудь. Теперь бы с крышкой справиться…