Однако, спасти пострадавшего не удалось — пока его доставляли в больницу, вся кожа сошла с тела, а без кожи вся жидкость, которую пытались дать пострадавшему, выходила обратно.

Пытаясь хоть как-то спасти больного, врачи приняли решение прибегнуть к радикальному лечению. Чтобы восстановить лейкоциты, учёному перелили кровь его сестры, добровольно вызвавшейся помочь. Однако, отравленный организм разрушал и новые лейкоциты. Трансплантация кожи тоже не помогла. Организм просто отвергал её.

Учёный то приходил в сознание, то снова проваливался в беспамятство. Врачи ввели пациента в состояние искусственной комы и течение 27 дней пытались спасти, но ни одна процедура не давала эффекта. Спустя ещё несколько дней учёный просто умер от полиорганной недостаточности.

Счастливого конца у этой истории не случилось. Однако, он, как и весь предыдущий опыт Чернобыльской катастрофы, позволил медикам развивать «систему ответа» и развивать универсальный «антирадин» в таблетках, лекарствах, в трансплантологии, хоть существенного прогресса люди так и не достигли.

Но после всемирной ядерной катастрофы за дело взялась сама природа и я не переставала удивляться её мутациям, что вновь позволяли жизни приспособиться к новым условиям. Кто-то словно включил тумблер «выжить» и люди начали откликаться на него.

Эти мутации касались не только повышения биологического ответа радиации, но и воздействовали на мозг. Среди уцелевших оказались сильные телепаты. В попытке найти решение, костный мозг разрушался, а головной мозг словно в противовес пытался задействовать ранее «спящие зоны».

Я годами собирала подобных представителей в одну лабораторию, выдавая им всё необходимое для жизни. Эта зона интереса существовала за пределами Новограда, в заражённой области восточной Сибири, под Красноярском. Самое интересное, что одним из подопытных оказался — техно-апостол из группы Невельского. Пётр Иванович Смирнов. Подающий надежды кибернетик, величина в прошлом мире. Ныне ненавидящий меня человек, что не желал идти на компромиссы.

В память о тех днях сотрудничества, я нанесла ему на запястье чёрную двенадцатилучевую звезду. Для удобства распознавания этим символом были помечены и другие подопытные в группе. Внешне это выглядело как татуировка, которую нельзя было смыть. Но по сути это была система микрочипов, которые не обнаружить невооружённым взглядом. Даже если что-то начнут подозревать, то место расположение таково, что срезать с куском кожи не получится — запястье будет перерезано, истечёшь кровью без надлежащего медицинского вмешательства.