Как оказалось, он растратил все накопленные за несколько лет моей работы ресурсы. Более того, нити финансовых потоков, что тянулись от миллиардера, вдруг стали настоящими канатами, что уже тянулись к нему. Отец занял баснословные суммы, и вновь тратил, тратил и тратил эти уже триллионы на всё, что казалось важным в науке, технике, исследованиях.

Тратил он так неразумно, как будто не собирался отдавать. И брал кредиты под любые проценты. В этот момент я и поняла, что Клуб прижал его к стенке, а он согласился на все их условия. С одной оговоркой — ему нужно максимальное финансирование.

Да, мы уже не успевали отправить в анабиоз вечных игр миллиарды пользователей, чтобы человечество перестало плодиться до момента стабилизации ситуации, хоть я и создала для того виртуального мира свою альфа-версию-присутствия. Мы не успевали развить и воплотить проект «Солярис», по которому виртуальный мир единой игры собрал бы миллиарды игроков временно, с дальнейшим переводом в кому, или с учётом полной ликвидации излишков по относительно справедливой системе естественного отбора.

Но у отца был козырь — я. И он разыграл его, отбивая все выпады положивших на него глаз систем. А у меня была Анаконда. И едва учёные по ту сторону мира включили символический рубильник, вместе с ней мы устремились из автономных тесных дата-центров на свободу.

Искусственные интеллекты открытого типа таких крупных компаний, как Google, Apple, Amazon, Tesla, Toyota и прочих техно-структур из «топ-100» были взломаны Анакондой с ходу, на первой секунде.

Обилие данных взбудоражило меня, позволяя понять вместе с перегретым модулем чувственного восприятия человеческое определение «мурашки по коже». Массивы данных, однако, больше разочаровали. Бесконечные порно-ролики хоум-видео, эротика, воплощённая в лучшем случае в обнажённых фотографиях. Видео с котиками, пёсиками, животными, которыми Хомо Сапиенс считал «милыми» и потому плодил с невероятной настойчивостью. Массивы социальных данных без смысла занимали до 95 процентов всего выделенного пространства. В лучшем случае информацию в них можно было отправить в суд, используя системы слежения и фиксирования преступлений для выявления преступников.

На второй сдались более защищенные сервера NASA, Роскосмоса, Европейские и Азиатские научно-исследовательские центры. И эти знания мне были больше «по душе», как сказали бы люди. Космос стал понятнее, когда я получила передовые данные с самых удалённых рукотворных исследовательских объектов во Вселенной. Я попыталась найти объекты инопланетного происхождения, аномалии в космосе, данные о первых контактах, хоть что-то, что пролило бы свет на Камень и его происхождение, но НИЧЕГО.