— Алек. — начала черноволосая. — А почему ты дал ему так много? Целый золотой!

— Ли, сколько стоит верность? — поморщился в ответ, бросив взгляд в сторону девушки.

— Один золотой? — решила она скаламбурить.

— Она, верность, бесценна. Ее нельзя измерить деньгами. — проговорил спокойно. — Вот скажи, если бы тебе предложили сто золотых, ты бы меня предала?

И хотя, я понимал, что это плохое сравнение, но другой аллегории не подобрал. Для Ли я словно остров, где она может ходить и дурачиться, как сама того пожелает. Если, вдруг, я исчезну — девушку ждет крах. Жизнь вернется в ту же точку, где она оказалась, потеряв две буквы.

— Нет, конечно! — вспыхнула мечница. — Как у тебя только язык повернулся это сказать?

— Не вскидывайся. — успокоил ее. — Если вдруг он подослан, то присвоит себе золотой. Это большая сумма. Если и вправду решил служить, то, как только его родители окажутся у меня в графстве, они станут заложниками и мысли о предательстве его не посетят.

— Поэтому ты решил оплатить их переезд? — задумчиво решила уточнить девушка.

— Да. — я повернулся на бок. — Ведь возможна и обратная ситуация. Ему скажут: «Либо ты сливаешь своего господина, либо можешь написать прощальное письмо своей матери, мы передадим.»

— Жестоко! — возмутилась барышня.

— Нормально. — пожал плечами лежа на матрасе. — В мире знати простолюдины никому не нужны. Один, два или десять — сопутствующие потери, а скинуть противника с его стула желает каждый.

В помещении власть взяло безмолвие. Лишь шуршание ткани разбавляло тишину. Я глядел в потолок, думая о дальнейших действиях. Пока что все мои мысли занимал турнир.

— Алек, а ты точно простолюдин? — неожиданно разбавила молчание красотка.

— Конечно! — возмутился я.

— Я уже давно сомневаюсь. — тихонько проговорила девушка и я услышал, как она поглубже зарылась в одеяло. — Ты говоришь, как знать. Ведешь себя, как благородный. За тобой идут люди, как будто ты герцог. Алек, кто ты?

— Твой друг, Ли. — хмыкнул я. — Не плоди сущностей, я — простолюдин.

И в этом мире, и в своем прошлом. А то, что меня постоянно пытались сделать главным, ничего не значит. Но теперь я не сам по себе. Кроме группы, у меня есть черноволосое чудо. Ли — моё искупление права жить. Нужно сделать так, чтобы такого ужаса и предательства она больше никогда не встретила на своем пути.

— Не верится. — вздохнула собеседница.

— А придется. — улыбнулся я. — Кстати, как тебе новая ручка из тувита? Удобная?

После того случая с нападением я завалил канцелярию отца письмами о просьбе сделать для своей подчиненной именное оружие, как у меня. Он сдался на пятнадцатом. Слабак.