Данька почувствовал, как его качнуло вперёд, но Кутайсов, мгновенно что-то почувствовав, придержал его за локоть.

— Полноте, Даниил Николаевич — не стоит он того. К тому же запрет дуэлировать Государь с вас по сей день не снял, а просто морду ему набить… ну не на Рождественском же балу?

В этот момент раздался голос его жены:

— Merci, marquis, je le sais. Mon mari me le dit tous les matins…[2]- вежливо улыбнувшись, Ева Аврора мягко освободила свою ручку из ладоней де Кюстина и, проскользнув между окружающими её дамами, прижалась к мужу.

— Потанцуем, дорогой?- проворковала она, подхватывая его за второй локоть. Данька ещё мгновение назад готовившийся наплевать на весьма разумные слова Александра Николаевича, замер, всё ещё продолжая свирепо коситься на обнаружившего его о-о-очень недоброе внимание и слегка побледневшего француза, после чего, перевёл на жену, тут же смягчившись.

— А разве в твоём агенде следующий танец уже не занят?

— Пф…- фыркнула Ева Аврора.- Разве это может мне как-то помешать если я хочу потанцевать со своим мужем?

Когда они уже закружились в водовороте загремевшей музыки, до Даниила донеслись слова, сказанные французу одной из той стайки дам, что ранее окружила его жену.

— Trouvez un moyen de remercier la comtesse, marquis. Elle vous a sauvé la vie. Il faut être absolument imprudent pour traîner derrière la comtesse Nikolaeva-Wellesley en présence de son mari…[3]

Больше де Кюстин на балу к его жене не приближался.

Ночь после бала прошла… волшебно. Нет, они с женой и так были всегда нежны друг с другом, но, похоже, после происшествия на балу Ева Аврора решила доказать ему насколько любит и желает именно его, и как ей плевать на всех остальных… А может просто сработал древний женский инстинкт, из-за которого женщины вспыхивают страстью к мужчине, показавшему свою силу в схватке за неё. И хотя до «силы» дело на балу не дошло, то, как споро маркиз ретировался и более за весь вечер ни разу не рискнул приблизится к ней — сделало всё предельно очевидным… Так что они с Евой Авророй уснули уже к утру. Но выспаться Даньке не удалось. Потому что уже в восемь утра из дворца прибыл гонец, передавший повеление немедленно явиться к императору.

Едва Данька вошёл в кабинет императора, как ему навстречу шагнул высокий, широкоплечий и загорелый молодой человек, который подойдя к нему крепко его обнял, после чего, чуть отстранившись, радостно произнёс:

— Как же я соскучился по вам и вашим рассказам дядя Даниил!

Бывший майор в свою очередь порывисто обнял своего воспитанника и выдохнул: