Восстание началось вечером двадцать девятого ноября. Атака казарм русских полков, в которых оставалось не так-то и много солдат, прошла по плану. Польские полки либо остались в казармах, либо присоединились к восставшим. Были захвачены арсенал, склады, полицейское управление… а потом появилась информация, что Константин убит, а его головой студенты на площадке перед фасадом дворца Бельведер, служившего ему резиденцией, играют как мячом. Причём, происходит это в присутствии множества народа, часть из которого со смехом присоединилась к игре… Именно тогда у Михаил Гедеона впервые засосало под ложечкой.

Следующие несколько месяцев прошли в лихорадочной подготовке. И ощущении накатывающейся катастрофы. Если до начала восстания многие — тот же генерал-лейтенант Хлопицкий, коему прочили пост диктатора восстания, полагали возможным как-то договориться с русским императором, то после столь зверского и циничного убийства его брата всем стало ясно, что рассчитывать на подобное бесполезно. Что, вскоре, подтвердил и сам император Николай, прислав послание, в котором было только два слова: «Вы заплатите». Торопливо сформированное на базе Административного совета Временное правительство развило бурную деятельность, рассылая депеши и отправляя делегации к европейским дворам, а также публикуя прокламацию за прокламацией, призывающие поляков «Встать на защиту любимой родины и её свободы», но в сердцах поляков поселился страх. Потому что, прислав своё послание император Николай замолчал…

— Пан генерал — река!- обрадованно прокричал вахмистр, указывая куда-то в темноту. Михаил Гедеон прищурился и вгляделся — ему исполнилось пятьдесят два, и хотя он ощущал себя всё ещё достаточно крепким, зрение уже потихоньку подводило, но в такой темноте это оказалось не слишком удачной идеей.

— Где?

— Да вот же — шагов пятьдесят! Теперь скоро будем под крышей…- но в этот момент позади послышался хриплый лай и отдалённый вой. Князь вздрогнул и втянул голову в плечи. Догнали. Нашли…

Первые кочевники появились на границах восставшей Польши в конце февраля. Низкорослые воины в малахаях на крепких маленьких лошадках, вооруженные луками и копьями… как будто история вернулась на шестьсот лет назад, когда Европе угрожали неисчислимые полчища монголов. Но сейчас ведь не тринадцатый век! Так что поначалу к ним отнеслись пренебрежительно. Мерзкие свинособаки в вонючих халатах — да мы их плетьми разгоним, кишки выпустим, пинками в хлев загоним! Тем более, что поначалу тех было всего несколько сотен… Короче, польские жолнежи брезгуют марать сабли о подобную дрянь — так что пусть разбегаются в страхе едва завидев бравых воинов! И первые столкновения, вроде как, подтверждали это мнение. Кочевники, по большей части, избегали вступать в схватки с вооружёнными отрядами, предпочитая щипать крестьян и торопливо убегать при появлении отрядов повстанцев. Впрочем, возможно, крестьян они грабили по необходимости. В конце концов, здесь никто не готовил им фуража и иного снабжения — вот они и снабжались как могли. Потом их число начало расти.