— Приготовились! Начали! — скомандовал Строганов, и мы, словно горошины, попрыгали в окопы, но тут же начали перескакивать дальше. Не поверившие своим глазам противники не сразу сумели перевести огонь и подключить пулеметы, а когда гранаты начали падать в дальние окопы, легкая пехота уже заняла середину поля.
— Обходной? — спросила меня Ангелина, бежавшая не отставая.
— Нет, не сегодня. Пусть твои подруги поработают, — ответил я, прячась в бетонном стакане с двумя выходами. Сверху от гранат мы оказались прикрыты бревнами, а со стороны окопов можно было свободно перемещаться, а вот стрелять бы не вышло при всем желании, разве что из-за угла. — Все, ждем.
— Чего ждем-то? Темноты? — удивленно спросила Ангела, но стоило показать ей на пол, как тут же замерла у стены.
На протяжении часа шла дуэль нашей легкой пехоты, прячущейся по окопам, и гранатометов противника. Учитывая, что здоровая часть наших дарников прикрывала мечущихся между укрытиями снайперов и автоматчиков, вышло весьма недурно. А когда оранжевая краска начала оседать, а гранатометные выстрелы стихать — на штурм пошли все остальные части.
Схватки как таковой не случилось. Таран, прикрываясь щитом, прорвался до середины стены, я же, видя силуэты противников, бил чуть на опережение. В результате единственной проблемой стал вымотавшийся и обескровленный отряд княжичей у самого флага. Они сражались как львы, до последнего, но противопоставить нам ничего не смогли.
Плюс двести пятьдесят очков, и мы первые, кто взял границу в пять сотен.
— Раненых нет, синяки у пяти человек, троих достали гранатами, но вскользь, — отчитался Шебутнов, плюхнувшись на койку. — Не бой, а лафа.
— Которая кончилась, — заметил Таран, снимая берцы и разминая ноги. Ему всю осаду пришлось просидеть в доспехе, а я сам прекрасно понимал, насколько это неудобная техника. Может, в новейшей с управлением получше — но пока имеем, что имеем. Хотя, надо признать, ходить я в этой броне уже научился.
— Верно подмечено, — поддержал я старшего товарища. — Наша единственная надежда на то, что они сами себя покалечат, а мы останемся целенькими.
А еще на то, что я успею поработать с самовосстановлением у тех, кто получил синяки и ушибы. Техники медитации и насыщения праной поврежденных тканей имеют свои ограничения, отрастить новую конечность не выйдет при всем желании. Потому и существует срочная операционная медицина и все остальные.
Как говорил один мой приятель, «ну давай, зашей себе вспоротое брюхо медитацией». Хотя тут он, конечно, неправ, тот, кто и в самом деле умеет управлять собственным телом: перекрывать кровоток, перенаправлять прану по меридианам, — нет, от раны не избавит, но вот до операции дожить поможет. А в идеале — вообще позволит избежать ранения при прочих равных.