— Я уже дал согласие, мог бы и не спрашивать. — Я потёр шею. Пока бегал за этой пушистой тварюшкой с кисточками на ушах, немного взмок.

— Я уточнил, — спокойно ответил Куницын. — По правде говоря, я уже отдал Игнату завещание и попросил выяснить нужные мне моменты. Но тебя увидел и всё-таки решил уточнить.

— Аркаша, я даже не хочу себе представлять, что эта дрянь с тобой делала, — я нахмурился. — Потому что в то время, когда ты красных ондатр, похожих на сурков, рисовал, то гораздо напористее был. — В ответ он только криво усмехнулся. — Кстати, что ты собрался делать со своим наследством? Я так понимаю, это дом?

— Это большой дом. Чуть меньше этого, — вздохнув, подтвердил Куницын. — Тётка по отцу никогда не была замужем, но это не значит, что у неё не было мужчин. И все как один весьма щедрые. К концу жизни у неё был весьма солидный счёт в банке, депозитная ячейка с драгоценностями, а последний любовник подарил ей дом. Так что тем, кто пытается меня обокрасть, есть за что побороться.

— Они не доберутся до всего этого сейчас? — уточнил я.

— Нет, как только возникли спорные моменты, сработала стандартная защита. Теперь абсолютно всё заблокировано, и станет доступным, лишь когда утвердится официальный наследник. — Куницын задумался. — Счёт и драгоценности очень пригодятся моему клану. Отец оставил мне его в некотором запустении. Надо поднимать клан, тем более с этими средствами будет на что.

— Мысль хорошая, — я одобрительно кивнул. — А дом? Решил оставить себе столичный особняк?

— Вот ещё, — фыркнул Куницын. — Знаешь, сколько средств уйдёт на его содержание? Нет, дом я планировал продать. Пожить с Леной, пока все дела не доделаю, и параллельно найти покупателя. Но сейчас всё может таким образом повернуться, что я и без денег, и без дома останусь. — В его словах прозвучала горечь.

— Игнат — ответственный малый. Если существует лазейка, то я уверен, он её найдёт. — Я попытался его ободрить.

— Я на это рассчитываю. — Аркадий провёл рукой по волосам, приглаживая их. — Да, я в кабинете у графа Галкина видел портрет в карандаше. Рука твоя, полагаю, это ты рисовал? — Куницын смотрел на меня с любопытством.

— Он подписан, но ты прав, это я рисовал. И что он его хранит? — я даже удивился. Почему-то думал, что подобные зарисовки долго у себя не держат.

— Михаил его в рамку вставил, — Куницын задумчиво потёр руки. — Но неплохо получилось. — Он посмотрел на меня. — Одолжишь мне пару карандашей? Я уже и не помню, когда в последний раз рисовал.

— Одолжу. Только ради всех богов, не надо везде свой любимый красный использовать.