— Раз уж пошёл такой разговор, могу я воспользоваться случаем, и обратиться к вам с просьбой? — я убрал дурацкую улыбочку и теперь был серьёзен как никогда.

— Я как минимум её выслушаю, так что говорите, — разрешил Дмитрий Фёдорович.

— Тогда прошу рассмотреть ещё одну кандидатуру в составе моей группы, — я выделил слово «моей» намеренно, потому что он так и снял с меня назначение командиром. — Я предлагаю Марию Рысеву.

— Вот как, — Медведев задумчиво посмотрел на Машу. Та же встрепенулась и удивлённо посмотрела на меня. — Вообще-то, я попросил пригласить Марию Сергеевну, чтобы попросить поучаствовать в судьбе Вероники Егоровны. Как женщине ей доступны многие детали, в которых мы не разбираемся. Но, раз уж пошёл такой разговор, поясните, чем вы обосновываете свою просьбу.

— Нам нужен снайпер и координатор, — быстро проговорил я. — Уже на этой практике я убедился, что нам не хватает подобного человека. Если бы нас кто-то страховал, то того нелепого похищения, когда нас с Мамбовым чуть ящерам не скормили, не произошло бы. Что касается Маши… — На секунду задумавшись, я отметил, как нахмурился дед. Ах да, про похищение и покушение он не знал. Ничего, я ему потом расскажу, а ещё лучше прикроюсь секретными сведениями. Незачем ему волноваться. — Моя жена превосходный снайпер и это кроме меня, могут подтвердить её преподаватели в училище. И потом. Если кто-то серьёзно думает, что я позволю ей стать в лучшем случае секретарём при каком-то генерале, то он сильно ошибается. Потому что я точно не позволю ей продолжить службу.

— Я подумаю, — Медведев поднялся. — Скорее всего, решение будет положительным. Но этот год Мария Сергеевна всё-таки доучится в училище этот учебный год. Те знания, которые курсанты получают именно на первом курсе, могут пригодиться в дальнейшем. А теперь позвольте откланяться. Дела. Да, поезд прибывает в три часа дня.

Медведев вышел из гостиной, а дед пошёл провожать его. Я же сполз с подлокотника, с трудом опустив руку. Да когда же это уже закончится?

— Женя, что всё это значит? — Маша встала напротив меня, сложив руки на груди. — Что значит, ты не позволишь мне служить?

— Это означает именно то, на что похоже, — я вытер выступивший пот со лба. — Мне что, больше заняться нечем будет, чем постоянно драться на дуэлях с каждым недоумком в офицерской форме, который решит за тобой приударить?

— Женя…

— Маш, мне сейчас плохо, больно и я хочу принять ванну, — жалобно проговорил я.

— Что же ты молчишь, — она всплеснула руками. — Пошли, я тебе помогу.

Уже через десять минут я откинул голову на бортик ванны. Маша помогла мне раздеться и напоила обезболивающим.