Арон, впрочем как и всякий уважающий себя армазерский самец, работать не любит, потому предпочитал «уставать» охранником на стройках. Из-за того, что сестра и мать работали в пекарне, хозяин позволял ему проживать на мужской части дома-барака, благо свободная койка была.
Абзац в экономике после нового года затронул и это «процветающее» предприятие, заказы сильно уменьшились, три семьи либо уехали в Армазерию, либо нашли другую работу. Две семьи остались и попали под рейд миграции — у этих, что, тоже упали доходы, раз подняли задницы?
С регистрацией был полный швах, по этому месту проживания не делали. Потому работников вместе с хозяином притянули за нарушение. И если за регистрацию грозил не сильно большой штраф, то вот за попутно обнаруженное незаконное предпринимательство — уже вплоть до уголовного наказания. Хозяину назвали сумму откупных, и он решил переложить часть расходов на своих рабочих.
— Арон начал вымогать деньги у тебя? — догадался я. — То есть, если бы не это, ты бы так мне ничего и не рассказывала, продолжая… связь с ним, — в последний момент всё же смягчил выражение.
Ведь, несмотря на вскрывшееся, двадцать семь лет совместной жизни дают о себе знать. Да, многие скажут — гнать изменщицу-предательницу из дома и жизни, клеймя позором. Более того, если бы это случилось у кого-то из знакомых, наверняка сам бы первый сказал то же самое.
Но есть один нюанс. Когда это произошло в собственной семье, почему-то воспринимается иначе. Привязанность — привычка, любовь, былое уважение лично мне не позволили послать Ирину нахуй, выгнав из «моего» дома. Я цеплялся за отношения и брак, пытаясь «понять и простить».
На это многие бы сказали: глупо. Возможно, но пока не могу по другому, она слишком много значит для меня. И никому не пожелаю делать выбор, находясь в подобной ситуации — рвёт буквально напополам.
Ирина чуть помолчала, собираясь с духом:
— Уже с ноября пытаюсь порвать с ним. В начале отношений показалось, что я влюбилась в него…
«Ёб твою медь!» — пронеслось у меня.
— … он так красиво говорил…
«Вот уж точно, бабы любят ушами!»
— … ты самая лучшая, а муж не ценит тебя!
— Я не ценю тебя? Разве это правда? — резко вклинился в её монолог.
— Ценишь, Игорь. И всегда ценил. Но говорю же, тогда я словно не соображала. А он говорил: «Сделаю для тебя всё, что хочешь! Я умру за тебя!»
Снова небольшая пауза:
— Сука! — невесело усмехнулась Ира. — Реально навешал мне на уши жирной армазерской лапши. Но потом розовые очки спали с глаз, он показал свою гнилую суть…
— Каким образом?