Белая полоска на камне постепенно перестаёт двоиться.
Вспоминается другой свет. Голубоватое марево, битком набитый автобус. Тогда я успел заметить уже готовый рисунок и того, кто им управлял.
А во второй раз видел, как этот рисунок собирали.
Вот это и нужно вспомнить.
Мила помогает мне подняться. Ноги держат, хотя бок от удара болит. Сажусь на низкий выступ и некоторое время просто смотрю в проём.
— Пока не трогаю, — говорю, заметив её взгляд на моих руках.
На действующих вратах сначала было хаотичное движение. Помню, как радовался: когда-нибудь тоже смогу управлять этим безобразием. Надо было меньше радоваться и внимательнее смотреть.
Закрываю глаза, но тут же открываю. В темноте качает сильнее. Проще смотреть на пустой проход и пробовать наложить на него то, что помню.
Пять напряжённых точек. Потоки меняли в них направление. Получалась звезда, а не ободок вдоль кладки.
Ободок как раз сделал я.
Провожу пальцем по камню, рисуя звезду.
— Такая была? — спрашивает Милена, наблюдающая за мной.
— Я так чувствовал. Когда нас сюда везли. И перед аварией на обратном пути.
— А сейчас?
— Сейчас пытался оживить по очереди всё, до чего добрался.
— То есть не в том порядке?
— Похоже. И слишком торопился.
Но просто нарисовать звезду молниями тоже не выйдет. У оператора сила не била от точки к точке. Она текла по уже заданным направлениям, а он что-то менял в самих сгущениях. Одно напрягалось, другое отвечало, и только после этого между ними выстраивалось течение.
Одни ощущения вспоминаются чётко, другие слипаются с тем, что было при срыве. Надо хотя бы не взять за образец аварию.
Поднимаюсь. Мила отходит, но недалеко.
На этот раз касаюсь целого участка одной рукой. Вторую оставляю свободной. Слабый толчок влево, вверх — только чтобы найти ответ. Никакой непрерывной подпитки.
Есть. Теперь ищу, куда он сам пытается продолжиться. Одна слабая ветвь снова уходит поперёк проёма, к правому основанию. Прежде я её бросил и полез к своду. Сейчас жду, пока ответ на той стороне перестанет теряться.
— Сзади тоже обходят, — предупреждает Саня.
Перевожу внимание в лес. Чувствую движение за аркой. Далеко, между деревьями. Возвращаюсь сюда — и всё приходится начинать сначала.
— Сань, только если близко подойдут.
Он не отвечает. Понял.
Снова нахожу левый участок, но мысли лезут к отметке с другой стороны от дороги. Примату достаточно подойти к раздвоенному дереву — и до нас останется один рывок. Отвлекусь на него — всё погаснет. А времени на повтор уже может не быть.
Злость поднимается медленно, без вспышки. На приматов, которые караулят в кустах. На тех, кто пригнал нас в этот лес. На себя — за то, что могу остановить чужое сердце, а с пятью кусками старой дряни справиться не получается.