За следующим изгибом дороги жуки роя пропадают из моего восприятия. Хочется поверить, что отрываемся.
Вот только куда?
Проезжаем место побоища на наблюдательном пункте, и вскоре сворачиваем на единственную оставшуюся дорогу, что не ведёт в направлении бывшего фронта.
Спокойно преодолеваем с десяток километров, и это начинает напрягать. Вокруг никого, ничейная полоса.
Очередной ручей и «засада» — ближе к тому бережку на подводном камне висит мерседесовский «Унимог» — военный грузовичок.
— Сможешь объехать?
— Не знаю, но выбора всё равно нет, — говорит друг, направляя наше авто почти впритирку.
Сбрасывает скорость. Если сейчас угробим машину, идти придётся ровно с той скоростью, с какой сможет Милена. А затем с той, с какой мы сможем её нести.
Машина ныряет в подводную ямку, стук, мы замираем, три колеса, чуть буксанув, проталкивают тушу дальше.
Александр добавляет скорость — выбраться в подъём. Неожиданно передний правый угол проваливается вниз. Соратник крутит руль, и вдруг баранка идёт слишком легко. Машина при этом продолжает забирать вправо.
— Сука! — кричит он, наступая на тормоз.
Броневик из-за своей массы скользит по влажной глине, сминает куст у обочины, затем следует удар в дерево. Меня с Алексом бросает на приборную панель, Мила пристёгнута.
— Приплыли! — с кряхтеньем говорю я. — Похоже, рычаг вырвало или что-то такое… — техустройство автомобилей мне в голову, к сожалению, не «телепатировали».
Двигатель всё ещё работает. От этого почему-то особенно зло: тарахтит как ни в чём не бывало, но машина уже никуда не поедет.
— Забираем рюкзаки и пошли.
Надеваю рюкзак, проверяю карту во внутреннем кармане, поправляю автомат. Всё, что можем унести, уже на нас.
Слева от дороги склон поднимается между большими камнями. Там тесно даже человеку, зато жуку с широким панцирем придётся искать обход. Показываю наверх:
— Туда. Мила, за мной.
— Я сзади, — говорит Саня.
Протискиваюсь между камнями боком, затем поднимаюсь по корням и протягиваю руку Милене. Она ставит ботинок в тот же след, отталкивается и вылезает ко мне. Не говорим ни слова. Сейчас даже простое «давай» мешает дышать. Саня поднимается последним.
Наверху приходится пригнуться. Низкие ветви сплелись так плотно, что прямо не пройти. Пробираемся под ними, цепляя рюкзаками сухие сучья.
Впереди стволы стоят свободнее. Между корнями тянется неглубокая ложбина, закрытая с дороги кустами. Спускаемся в неё и добираемся до толстого дерева. Милена прислоняется к нему плечом. Алекс останавливается рядом, упираясь ладонями в колени.
Даю обоим время на несколько вдохов, сам проверяю карту. Две половины никак не хотят складываться по разрыву. На пальцах грязь, бумага отсырела, знакомая линия дороги расползается на сгибе.