Великий гетман на это лишь довольно кивал, предвкушая: с такой силищей он всех мятежных барончиков как зайцев в поле будет гонять!

— Николай: я желаю держать совет с шляхтой, посему готовь Вальный сейм на первый месяц лета. Заодно обсудим судьбу освободившихся поместий и владений в Ливонии…

Великий канцлер по примеру Ходкевича уверено склонил голову.

— На сегодня все, ступайте.

Когда пятерка мужчин поднялась и направилась на выход, голос Великого княза остановил Николая Радзивилла, повелев тому задержаться ради отчета о последних вестях их королевства Польского. Створки двери мягко закрылись, канцлер сел обратно на свой стул и принял вид, преисполненный глубочайшей печали.

— Николай, как ты мог так оплошать?!?

Вздохнув, возможный тесть правителя Литвы хриплым голосом ответил:

— Если бы только мог, Димитрий Иоаннович, сам бы удавил гаденыша. Своими собственными руками!

Откинувшись на высокую спинку своего стула, младший государь царства Русского досадливо подтвердил:

— Лучше бы и в самом деле загодя придушил. Перед самым отъездом из Москвы я говорил с батюшкой о брачных делах, и он с большим интересом выслушал мои соображения насчет одной девицы из очень знатной семьи…

Сглотнув и непроизвольно облизав моментально пересохшие губы, Радзивилл уточнил:

— София-Агнешка? Или Анна-Магдалина?

Размеренно стрягивая перчатку с пальцев левой руки, возможный жених небрежно отмахнулся:

— Отцу все равно, ему нужны внуки, и поскорее. Хм, и побольше числом!

— Значит, он согласен?!!

— Батюшка БЫЛ согласен. Теперь все осложнилось…

Если бы не правила приличия и мужская гордость, Николай Радзивилл мог бы и застонать в полный голос. Чертов Юрий, чтоб ему в аду котел погорячее попался!!! Меж тем, стянув одну перчатку, хозяин кабинета принялся за вторую — и канцлер не мог не отметить, что кожа на его руках оправилась от яда, и уже вполне чиста и бела.

— Вот что, Николай. Нам теперь нужен подвиг.

— Эм…

— Батюшка не раз мне говорил, что нам ОЧЕНЬ нужен мир и спокойствие со стороны Польши. Как только закончишь рассылать гонцов о грядущем Вальном сейме, собирай посольство и отправляйся к брату моему Юхану, крулю Польскому. Не знаю как, но добудь мне этот мир. Хотя бы на три года. Пять — совсем хорошо, а десять вообще прекрасно! С собой возьми всех трех князей Вишневецких и главу рода Сапег: надо убрать их с глаз шляхты, а то… Как бы дурного не свершилось.

Говоря, Дмитрий вытянул из небольшого кармашка своего кафтана невзрачный перстенек, в оправе коего тускло поблескивал дешевый аквамарин — и, повертев его в пальцах, положил перед собой на стол.