— А вот и он, нарисовался… — сокрушённо вздохнула в ухе Элли. — Сейчас звонить начнёт. Но я его уже заблочила.

Не увидев своей «любимой», я вернулся в подъезд, понуро опустив плечи. Нестись сейчас опрометью к машине, значило подвергнуть жизнь девчонки ещё большей опасности. Вместо этого я принялся делать вид, что действительно собираюсь кого-то набрать, шаря в коммуникаторе.

— Обиделась на него? — с усмешкой поинтересовался наблюдатель.

— Говорю же — достало. Туда — нельзя, сюда — нельзя, а сам по скидке цветочки покупает. А мне ходить не в чем! Вон у подруги молодой человек шубу ей подарил. Натуральную.

— Ух ты! Тоже себе хочешь?

— Я много чего хочу…

— Но ты же понимаешь, что подарки просто так не дарят?

— Да. Я сообразительная.

— Это же замечательно! Люблю я таких… Сообразительных.

Дальше пошёл неразличимый шорох, но я и так прекрасно понимал, что творится в машине. Распалённый мужик полез исследовать тело юной наивной дурочки, попутно покрывая её лицо и шею поцелуями. Та особо не сопротивлялась, хихикая от щекотки. Мата Хари доморощенная…

Чтобы не выскочить на улицу с клинком наперевес, мне пришлось задействовать всё своё самообладание, без остатка. К счастью, истязание моих нервов длилось не так долго, как казалось.

— Давай на заднее, а?

Без всяких возражений захлопали дверцы, но продолжать кайфовать у наблюдателя не вышло. В ушах пронзительно зазудело, намекая, что мне пора снова выходить из укрытия. Мужик протяжно застонал, но явно не от сладострастия. Хотя он не потерял сознания даже на мгновение — мощность не та.

Подхватив пакет, я со всей возможной скоростью помчался на помощь своей импульсивной напарнице. Да, мы сейчас сильно рисковали, но переиграть что-то было уже нельзя. Только двигаться вперёд. Выпороть за самодеятельность всегда успею.

Парочка несостоявшихся любовников обнаружилась на широком заднем сиденье «Лексуса». Пунцовая от прилившей к щекам крови Эльвира сжимала в руках полуразряженный шокер, а рядышком вяло трепыхался невысокий тёмноволосый мужчина, пытаясь ей помешать. Выходило у него пока слабо, но всё могло поменяться в любое мгновение.

— Ну что, родной, доигрался? — весело поинтересовался я, распахнув дверцу.

Он с ужасом уставился на меня, тщетно пытаясь что-то сказать в своё оправдание. Увы, пока собственное тело слушалось его с большим трудом. Я не стал дожидаться, пока он придёт в себя, и коротким ударом навершием металлической рукояти отправил наблюдателя отдыхать. Всё равно он не собирался в ближайшее время приступать к своим служебным обязанностям.