Тем временем Настенька Клейст лихо проходила один поворот за другим. Еще немного, и она остановила мобиль перед нами. Спрыгнула с сиденья и бросилась мне на шею. Хорошо еще, обошлось без поцелуев. В конце концов, у нее муж рядом! Лично я не настолько эмансипирован.

— Владимир Антонович, дорогой, это просто песня! Я буквально наслаждалась каждой секундой поездки.

К счастью, Настя вовремя опомнилась и переключилась на своего супруга, а то он уже принялся посматривать на меня как-то нездорово.

— Ах, дорогой! Ты непременно должен прямо сейчас вкусить плоды своего труда. Это потрясающе, ты сможешь оценить, я знаю.

У Клейста и без уговоров зудело на предмет прокатиться. Но дисциплинированный механик ждал моего формального разрешения.

— Давайте, Николай Генрихович.

И Николай Генрихович дал. Через два круга вышел из мобиля, прислонился к заляпанному землей борту, стянул шлем и подставил лицо холодному ноябрьскому ветру и мелкому моросящему дождику.

— Владимир Антонович, — сказал он куда-то в пространство через некоторое время. — это было непередаваемое наслаждение. Практически, экстаз.

Тут он покосился на жену. Смутился.

— Гм-м, да. Ну а что до ваших замечаний, я с ними полностью согласен. Стало быть, у нас еще много работы.

Вечером, загнав «молнию» в сарай-мастерскую и распрощавшись с Клейстами, я распечатал, наконец, письмо Тенишева.

«Дорогой правнук. Тебе уже сказали, что Савелий Фролов, тот, что вчера так старался тебя подставить сбежал. По многим причинам человек этот был мне дорог. И доверял я ему более, чем кому бы то ни было. Говорю 'был» потому, что ныне он всякое доверие и уважение с моей стороны утратил.

О причинах такого поведения Фролова я сейчас поведаю. Истории этой много лет. Возможно, отчасти в произошедшем есть и моя вина. Возможно, я должен был поступить иначе, найти другой способ действия. Но что сделано, то сделано, и ныне я ни о чем не жалею.

Савелий поступил на службу ко мне более сорока лет назад. Было он сметлив, расторопен и ловок, так что в короткое время сумел привлечь к себе интерес. Я приблизил его к себе и спустя время, убедившись в его верности, сделал своим доверенным лицом. И деньги за верную службу я Савелию платил изрядные.

У Савелия был единственный сын. Воспитания он был дурного, отеческих вразумлений не слушал, нрав имел буйный, и силу при этом неимоверную. Но, как часто это бывает, Савелий в отпрыске своём души не чаял. Потакал, деньгами дарил, да от тюрьмы всякий раз спасал. Однажды по пьяному делу зашиб этот парень в драке троих человек насмерть. И Савелию дело, может, и удалось бы замять, кабы не был один из убиенных государевым чиновником. По этому случаю прибыли полицейские чины, провели недолгое следствие, и все очевидцы указали на сына Савелия.