— Когда я сражался с вами на пороге гибнущего дома, у меня не было глаза сайн, — тихо сказал Оберон. — Я уже отдал его сыну. Но и без него я сумел вас одолеть. А здесь, один на один и с даром Древних… брат мой, неужели ты верил, что у тебя есть шанс?

— Нет, — прохрипел Уран. — Но я… должен был… как и ты…

Оберон опустил голову, его могучий кулак сжался, копьё плавно вышло из тела, и все увидели, как растёт и удлиняется наконечник, превращаясь в карающий клинок. Человек-гора замахнулся — и выветрился, как тает тяжёлый, пугающий сон, сначала реальный, но тут же проходящий бесследно.

Одиссей стоял опустошённый и поражённый, тяжело дыша.

Он победил и остался в игре.

Но то, что он сейчас узнал, противоречило не только официальным хроникам, прежде всего — тому, как сражение за Ольхайм и падение Ривендалей вошло в историю. Это противоречило тому, что знал сам Фокс. Ведь он встречался с отцом, живым и смертельно израненным в битве, в последние секунды его жизни, когда находился вне времени в глубинах Сердца истины, реликта сайн. Ведь отец проиграл ту битву, Ольхайм пал и был оставлен, а династия Ривендалей и союз наследников канули в историю. За изгнанным сыном никто не пришёл, потому что некому стало прийти.

Если система архаев ошибается, почему-то дала сбой или другим образом не соответствует реальности, то это просто будоражащий морок, который лучше забыть. Но если темпоральная проекция аутентична… Если настоящий Оберон не пал в смертельном поединке с тремя врагами на ступенях рухнувшего дома — а победил… То как и почему он всё же проиграл и погиб?..

Одиссей замотал головой, сейчас было не время думать над этим, и у него практически не осталось сил. Все непрерывные часы испытаний, на пределе умственных способностей и в захлёстывающей быстроте, без отдыха и даже без воды, с тройным расходом нервов… Он выбился из сил.

Перед ним хрипел Уран, он должен был выветриться и исчезнуть вместе с Обероном, но остался, вцепившись фибрами проекции в несчастное тело змея и не желая уходить, сопротивляясь самой системе, породившей его.

— Ты… — прошепелявил умирающий, глядя отрешённо. — Маленькое отродье… наследник без наследия… Дай мне убить тебя… Во имя…

Уран замерцал по контуру — не так, как было все предыдущие, не синим цветом, а недобрым грязно-серым. Одиссей рывком упал на колено и протянул руку прямо в пробитую грудь.

— Хватай! — крикнул он. — Ну!

Два чешуйчатых хвоста оплелись вокруг человеческой ладони, Владыка пугающе застонал, потянувшись к ним сразу всеми частями тела и окончательно потеряв человеческий облик. Фокс едва успел отпрыгнуть, когда мерцание сделалось резким и угрожающим, а потом фшшш — и безумца стёрло.