Змей зажмурился, ожидая, когда исчезнет. Он прервал фразу на самом интригующем моменте, чтобы пропасть эффектно, как Лум Весельчак… Но не пропал. Прошла минута.

— Короче, система посчитала его нейтрализованным и забыла, — усмехнулся Охотек с набитым ртом. Все повернулись к нему и увидели, что коротышка сидит в удобном раздувном пушекресле и лакомится десятками инопланетных деликатесов, заполнивших маленький столик, парящий перед ним! И всё это внутри бледного контура Древних и внутри сотни своих луковых полей.

— Вот презренный богатей, — восхищённо протянул крулианец. — В любой ситуации обитает с комфортом. Эй, а поделиться с остальными? Мы все хотим пить и есть. Ну, кроме каменного чурбана и маньячной фабрики по производству щупалец.

Геометрис до сих пор не оправился от увечий, он тихо парил в стороне, подрагивая и не участвуя в обсуждении. Кажется, он бормотал что-то себе под нос, то есть едва слышно двигал рокочущим треснутым кругом туда-сюда, рромм, рромм.

— Есть? Кушать? — внезапно проснулась маленькая хистеройка, она высунулась из-под облегающего космосьюта у Аны под подбородком, потянулась и стала пронзительно-голубой. — Конечно, я очень хочу есть, пить и внюха́ть! Погодите, а где мои очищенные муршмулы? Ой, кто ты вообще такая, а где мой слуга, в смысле, защитник и опекун⁈

Ана, не говоря ни слова, передала хистеройку Фоксу, тот принял её под свою защиту и выразительно посмотрел на старого археолога.

— Виноват, был бестактен, извиняюсь, — пробормотал тот, выползая из-под рукава на свет и уже хотел было вылезти наружу, покинув кокон детектива. Но тот удержал его рукой.

Схазма смотрела на них выжидающе.

— Знаете, профессор, — сказал Одиссей. — Поживите пока у меня. В конце концов, при любом раскладе нам осталось недолго. Вылетим или дойдём до конца.

Змей благодарно прищурился и вновь обмотался вокруг человеческой руки, но уже поверх свитера, что было куда приятнее.

— Еда, слышишь? — напомнила хистеройка как глупенькому, вскарабкавшись Фоксу на голову, раздвинув вихры, свесившись сверху на лоб и заглядывая в глаза. — Едааааа!

Все уставились на Обжорика, то есть, Охотека.

— Пфф, — фыркнул тот неодобрительно. — Да, у меня полно запасов, и я почти не жадный. Но вы и правда не боитесь брать еду и питьё у соперника? Доверчивость на грани здравого смысла. А почему тогда не просите у сэллы? Она с радостью родит вам пару бутербродов.

Схазма чутко кивнула, ну прямо тётушка-хозяюшка, сейчас наляпает пирожков и блинов. Со спорами.

— Смотрите, — сказала Ана и улыбнулась впервые за всё время изматывающих игр.