Шорох, сопение, шелест, тихий, закрытый ладонью смех. Мальчик лет четырёх взобрался на грудь человека-горы, в сравнении с ним маленький, как котёнок. Приник ухом и слушал, как бьётся могучее сердце, пока не заметил полуоткрытые глаза. Мальчик испугался своей вольности.

— Папа , не обращай внимания, меня здесь нет, — сказал он тихо и убедительно. — Ты же с пишь, а значит, это я тебе

снюсь. Спи дальше.

Оберон закрыл глаза.

Плечевой блок доспеха сорвало, он ударился о платформу и рассыпался на странно покоробленные куски. Хаос искажал структуру вещества. Сторукие исчадия дорвались до бугрящегося мускулами плеча и вторглись в живое тело, рука Оберона дрогнула, и следующий удар прошёл мимо цели. Пронзительный вой буравился глубже и глубже:

«Планета рушится, убийцы тянутся к тебе со всех сторон; куда бы ты ни пошёл, тебя ждёт только гибель и забвение».

Человек-гора пошатнулся, но устоял и безупречными ударами отбил выпады нескольких отродий. Бронированные плиты его доспеха резко расширились, отбрасывая сонм многоруких сразу всеми способами: и боевой импульс-волной, и ударом контризлучений, и барьером грубых силовых щитов. Исчадия разлетелись в стороны, нескончаемо мечась и вопя. Фазовый наконечник очертил в воздухе мерцающий след, разрубая десяток тел кряду и разрушая их зыбкую структуру — они распадались в тающие клочья столь же быстро, как и рождались на свет. Оберон атаковал размашисто, сдержанно и точно, без малейшего промедления и колебания, бил без промаха, максимально эффективный в каждом движении.

Уран, конвульсивно сжимаясь обратно в человеческую фигуру, отступил к самому краю платформы. Его волосы растрепались, словно в бурю, глаза безумно сверкали, а рот исказился широко и нечеловечески, артикулируя вселенский Хаос — и из распахнутого зева вырвался парализующий волю и разум вой:

«Твой сын страдает и гибнет, ты не сможешь его спасти, ААААААА!»

Оберон глухо взревел и нанёс молниеносный удар, но не в ту сторону, где якобы изогнулся вопящий владыка, а туда, где он был на самом деле. Копьё пронзило сердце Урана, удар выдавил его из складок воздуха и преломлений света, в которых хаосит прятался, сводя слабых духом с ума.

— Хаос… отвергнет… смерть… — прохрипел владыка, упав на колени. Его сердце пыталось распасться на атомы и снова сложиться, избежать смертоносного удара, но уже не могло. Из огромного разреза по пробитой груди толчками лилась кровь, а в глазах застывало неверие.

Широкая ладонь Ривендаля легла поверх черепа и закрыла искажённое лицо, блокируя связь владыки с хаосом частиц. Сотни искажений, рвавшихся к ним со всех сторон, смолкли и растаяли, будто их не было. Наступила тишина, отравленная хрипом и хлюпаньем агонии Урана, вернее, его темпоральной проекции на Планету судьбы.