Они выскочили к деревне со стороны реки. Людей не было видно, только Танька у проруби полоскала белье.

Павел прислушался.

— Кажись, успели…

В этот момент из кустов вывалилась темная масса. Медведь по прямой быстро приближался к Таньке, как будто именно она всегда была его целью.

Павел вскинул карабин.

Костя кубарем скатился к реке и встал между Танькой и медведем. Медведь ускорил свою тяжелую косолапую побежку.

Костя выхватил ракетницу и, когда до медведя оставалось метров пятнадцать, выстрелил. Заряд угодил медведю в холку и застрял в шерсти.

Матерый зверь издал чудовищное рычание. Поднявшись на задние лапы, он старался сбросить с себя горящую ракету, а когда это не удалось, двинулся вперед.

Охотники знают, что уложить медведя одним выстрелом почти невозможно. Мозг у него маленький, и когда медведь в движении, попасть в цель нереально. Сердце же находится за лапами и обычно прикрыто от выстрела.

Но сейчас медведь наступал на людей на задних лапах и его мохнатая грудь была открыта.

— Стреляй! — мысленно кричал Гнат.

— Заткнись, дурак, не болтай под руку! — огрызнулся Павел.

Он перестал дышать, приказал сердцу замереть, прицелился и выстрелил.

Огромная туша медведя осела на снег в паре метров от Кости и Таньки.

Победу над медведем праздновали от души. Столы ломились от съестного, самогонка лилась рекой.

Павел степенно выслушивал похвалы в свой адрес, но почти не пил, — у него было другое на уме. Когда запели, он тоже в свой черед спел старинную казачью песню, поглядывая при этом на Таньку, которая не поднимала глаз.

Спасатель после сражения с медведем совсем потерялся, но еще некоторое время боролся за себя. «У меня есть миссия… Какая миссия? Я не помню. Вспомнил: я спасатель. А кого я спасаю?.. Ничего не помню».

Точку в этом поставила казачья песня. В песне была и удаль, и щемящая грусть, и ширь степей, и бескрайние, непроходимые леса. Не сопротивляясь, Гнат принял песню в себя — и стал с ней одним целым, стал казаком, потомком казаков, освоивших эти земли.

Больше не было инспектора Павла и спасателя Гната — был один человек.

Увидев, что Танька вышла, Павел отвел ее брата в сторону.

— Слушай, Костян, тут такое дело. Сестра твоя, Танька… Ну, в общем, нравится она мне. Ты как?

— А что я? — улыбался захмелевший Костян.

— Ну, ты не против?

Костян улыбнулся еще шире.

— Вот подари мне свою «Ниву», и будет тебе мое согласие.

— «Нива» твоя. Держи. — Павел протянул ему ключи от машины.

Костян немного протрезвел.

— Да ты что? Я же шучу… Ты мужик что надо, так что, если у вас с Танькой сладится, я буду только рад. Так что вперед, иди к ней.