— Что? — спросил Саншайн, поймав мой взгляд.
— Да так… Ничего, пойдём в данж, все уже зашли.
Но он не двинулся с места. Мне снова стало неуютно, словно меня рассматривали под увеличительным стеклом, готовясь препарировать. Ненавижу этот взгляд. Я уже собрался пойти ко входу в Лабиринт, когда паладин схватил меня за локоть и развернул лицом к себе. Внутри все сжалось от нехороших предчувствий, но Саншайн вдруг совсем по-доброму улыбнулся и спросил:
— Хочешь вернуться в реальный мир, Винсент?
— Чего? Мы тут вроде бы все мертвецы. Ну, кроме выпендрёжников из клана ВВС.
— Да забудь ты про них, — отмахнулся Саншайн. — Ты не мёртв, уж поверь мне.
— А?
Интерфейс покачнулся. А я без всяких специфических абилок едва не упал в обморок, но рука и взгляд Саншайна удержали на месте. Он сейчас на полном серьёзе говорил? Ну, про то, что я не мёртв? Или это снова декартово «Я мыслю, следовательно, существую»? Куда бежать-то? На что надеяться?
— Итак, — повторил паладин, — ты не умер, но ты застрял в игре. С этой новостью тебе ещё придётся свыкнуться, но на свой вопрос я хочу получить ответ прямо сейчас. Ты хочешь вернуться в реальный мир, Винсент Идальго Диего Виндвейн?
Я нервно сглотнул. Неужели на этот вопрос есть другие ответы кроме «хочу»? Но я на всякий случай повторил его вслух. Саншайн удовлетворённо кивнул и отпустил меня.
— Ладно, пошли в Лабиринт. Там, кажется, есть что-то из твоих заклинаний. Остальное обсудим позже. Хорошо?
— Да. Всё нормально.
Он ободряюще похлопал меня по плечу и повернулся ко входу в данж. Я пошёл следом, не забыв скосить взгляд в верхний правый угол. Прямоугольник никуда не исчез, наоборот — стал чётче, и на нем появилась какая-то надпись, пока ещё размытая и нечитаемая.
Издали орочье поселение заметить не удалось, хотя посреди степи оно выделялось как прыщ на лице выпускницы. Видимо, его скрывала какая-то магия. Хорошо, что дорога ни разу не разветвлялась, так что заблудиться мы бы не смогли при всём желании. Но бревенчатый частокол нарисовался перед нами, только когда телега съехала с последнего холма.
Охраны у ворот не оказалось, а изнутри доносились шум, грохот и вопли. После некоторых сомнений, я всё же определил эту какофонию в категорию музыки и пения. В реале я и сам горланил не лучше, но в игре-то даже музыкальные навыки можно подкачать!
Пришлось долго и упорно барабанить в ворота, в том числе ногами, прежде чем меня всё-таки услышали. А то пришлось бы подключать Боба и сносить створки к такой-то орочьей матери.
— Чё надо? — спросила высунувшаяся наружу зелёная морда.