Заводоуправление и парковку около него нашёл по памяти, в остальном она отказывала, работал здесь не только давно, но и недолго. ВАЗ врезался в воспоминания гораздо глубже. Успокоил себя: представь, что ты тут впервые. В конце концов, над моей башкой светится невидимый нимб, я — рука и всевидящее око министерства, а оно, в свою очередь, олицетворяет власть ЦК КПСС. Кто тут перед кем должен робеть? Они передо мной! Почему осенние листья не смели с крыльца перед приездом великого столичного начальства — меня? Непорядок! Взвёл себя как пружину механического будильника и решительно толкнул дверь.

На календаре было 14 сентября, понедельник. Киселёва поздравляли и провожали в пятницу, наверняка с шумом-помпой и последующим банкетом, затронувшем выходные. Я был обязан явиться на сие торжество и горячо поблагодарить орденоносца от министерства за долгий плодотворный труд, но нашёл якобы уважительный повод задержаться в Москве, поучаствовав в межведомственном совещании по развитию-углублению-расширению чего-то там. На самом деле не поехал по двум совершенно уважительным причинам: не хотел зависать в Нижнем Горьком на субботу-воскресенье, отрываясь от семьи, и, во-вторых, петь дифирамбы уходящему Генеральному, а в понедельник устраивать разнос и камня на камне не оставлять от проводимой им политики.

Секретарша в приёмной, видная дамочка лет сорока, критически осматривала себя в зеркальце. Похоже, оценивала ущерб экстерьеру, нанесённый за бурные выходные. На меня демонстративно не обратила внимания. Кожаная дверь в кабинет Генерального не носила таблички с именем преемника.

— Здравствуйте. Доложите Николаю Андреевичу о моём приезде.

Она возмущённо вскинула глаза, один недокрашенный.

— Генеральный директор занят, молодой человек! У него совещание. Приходите завтра.

— Ошибаетесь. Пока завод не получил оригинал из министерства, а он у меня в портфеле, ни отдел кадров, ни бухгалтерия не вправе считать его Генеральным. А к простому техническому директору зайду без формальностей.

Пока она открывала и закрывала неровно накрашенный рот со следами помады на зубах, я открыл бестабличную дверь, за ней вторую и проник на капитанский мостик. Ох, каким ароматом повеяло! Состояние «после вчерашнего» давало столь плотный выхлоп, что, наверно, в этой атмосфере чиркнуть спичкой было бы просто опасно. Никто и не курил.

Здесь я не разыгрывал цирк как в приёмной и сразу взял слово, которое мне никто не давал.

— Товарищи! Я — помощник министра автопрома СССР. Меня зовут Брунов Сергей Борисович. Для начала хочу поздравить Николая Андреевича с принятием обязанностей Генерального директора Горьковского автозавода и желаю оправдать надежды, которые на него возлагает партия и наше министерство. Вот приказ о вашем назначении, будьте любезны расписаться на моём экземпляре.