В новой квартире марининых фотопротретов не висело нигде — ни рекламных постеров, ни личных снимков. Я не выкинул ни одного, но хранил их в ящике серванта. С Валентиной договорился, что несколько позже, когда отгремит переходный возраст, Мариночка узнает, кто её родил. Сказать, вот та — настоящая мама, а не Валя, в корне неверно, потому что взращивание дитятки до совершеннолетия отнимает куда больше времени, сил и здоровья, чем, как правило, беременность и роды. Правда, мне как мужику судить вряд ли престало, не носил и не рожал. Неоценимая жертва, принесённая моей первой супругой ради появления Мариночки на свет, вообще вне всякой системы оценок. Трудно… Потому что Валя сделала всё возможное, чтоб девочка росла в полной нормальной семье. Не заменила ей мать, а стала для неё матерью.

Если бы Анна Викентьевна сохранила право визитов в нашу семью, проблем не избежать. А так… Надеюсь, Марина меня бы поняла, она была очень умная девочка. Если бы Валя каждый раз, топая из спальни в туалет, натыкалась на взгляд умершей женщины со стены, чьё место заняла, никаких нервов не хватит. На Мариночке бы это непременно сказалось. Поэтому на стенах у нас только абстрактные графические миниатюры, особого смысла не несущие, зато не порождающие конфликтов.

Дома, отпустив няньку, мы поменялись детьми. Валя занялась вплотную младшим чадом, я после ужина засел с Мариночкой читать сказки. Дело творческое и хлопотное, потому что отвечать на её реплики приходилось куда больше, чем воспроизводить текст, напечатанный под картинками крупными буквами. Одновременно задавал себе вопрос: почему детей в 2020-х годах ограждают от всего, что кажется жестокостью, несмотря на вал насилия, сваливающегося на юные головы с экрана телевизора или смартфона. Я, как и Мариночка, в раннем детстве рос под сказки с довольно кровавым сюжетом: волк съел Красную Шапочку, злая мачеха отравила принцессу насмерть, волк съел поросёнка, потом второго поросёнка, буржуины убили Мальчиша-Кибальчиша, красные в ответ начисто обнулили буржуинов. И чем дальше в лес, тем толще партизаны. Ничего, мы выросли вполне адекватными людьми. По крайней мере, так кажется нашему поколению.

Мариночку интересовали совершенно иные детали.

— Папа! Почему у ёжика есть иголки, а у зайчика нет?

Ответ «эволюционный отбор закрепил у них эти генетические мутации как устойчивые наследственные признаки» с маленьким ребёнком не катит, но реагировать надо быстро.

— Зайчиха возмутилась бы, если б заяц её уколол, обнимаясь.

— А ежиха?

— Она сама в колючках, ей не страшно.