Пугин, мужик грузный и крупногабаритный, вначале глядевший недоумённо, что это непонятное ввалилось без секретаршиного предупреждения, сразу подобрел, встал, пожал руку. Тут же размашисто поставил завиток на копии приказа.

— Присаживайтесь, товарищ Брунов. Я, кажется, вас помню…

— Точно. Горький — кузница кадров, отсюда я перевёлся на ВАЗ. До повышения в министерство трудился Генеральным на АЗЛК, мы сталкивались на совещаниях.

Какое бы расстояние не отделяло горьковчан от московской власти, все прекрасно понимали, что повышение в министерство с такой должности возможно только при получении кресла министра. Даже зам министра — не совсем то, где-то равный уровень. А помощник… Фактически — опала. Но не место красит человека, а человек место. Особенно накопивший лишние банки пентафталевой эмали ПФ-115. Мне же вместо краски требовалась наглость, она — самовосполняющийся ресурс.

— Товарищи! Я ни в коей мере не буду вмешиваться в производство грузовых автомобилей и военной техники, но должен сказать: министр и наши старшие товарищи в отраслевом отделе ЦК крайне недовольны ситуацией с производством легковых машин марки «Волга». Именно этим объясняется настоятельная просьба с нашей стороны к товарищу Киселёву отправиться на пенсию и уступить место более молодому руководителю, понимающему критичность ситуации и способному её выправить. Э-э… Николай Андреевич, я, с вашего разрешения, открою окно.

Поскольку не сел к столу, пропустив мимо предложение свежеиспечённого генерального, сам открыл фрамугу. Корона с «гениальной» головы не упала. Если и стало легче дышать, то ненамного.

— Да, Сергей Борисович. Мы с товарищами отметили уход Киселёва. Целая эпоха, понимаешь…

— Заметно. Но я надеюсь, все настроены на конструктивный разговор? Или сделать паузу на рассольчик?

Разумеется, в присутствии «ока Москвы» никто не признался, что вышел на службу с бодуна настолько, что неработоспособен. Вообще, это столичная интеллигенция может забухать и в понедельник утром жаловаться «голова не варит». Волжские пролетарии умственного и физического труда иные — они взяли себя в руки, занюхали «мануфактурку», то есть рукав, и пошли выполнять план.

По-хорошему, лучше было бы начинать неделей раньше, но Житков мне не позволил омрачать проводы Киселёва. Или на сутки позже — чтоб пришли в себя окончательно. Как есть, отступать поздно.

Я взял стул и пристроился в торце традиционного для советских начальников Т-образного стола, на максимальном удалении от Пугина, других мест не осталось.

— Ещё раз, товарищи. К выпуску грузовых машин и БТР я отношения не имею и могу лишь пожелать успехов при новом руководстве. Сюда командирован, чтобы контролировать процесс реформы легкового производства. Для начала хотелось бы услышать ваше мнение. Как вы намерены выбираться из тупика?