— Хорошо, расскажу, раз так настаиваешь, — сдался он наконец. — Но с одним условием.
— Твоему отцу об этом ни слова? — уточнил я, уже предугадывая ответ.
— А с тобой можно иметь дела, — оценил он мою сообразительность. — Начну с самого начала.
И он действительно начал с самого начала: с момента, когда я отключился, затем подробно рассказал о лечении и очистке ауры. Я не перебивал, потому что информация была полезной: всё-таки собираюсь развивать свои способности как лекарь. А когда он дошёл до проблемной части лечения, стало ещё интереснее. Напугать он меня не напугал, но заинтриговал точно.
За то время, пока сын лекаря рассказывал о нюансах моего лечения, я успел набить желудок едой, запив всё это соком. Странное сочетание, когда питаешься одними овощами и фруктами. Не сказать, что насытился, но чувство голода ушло.
Прежде чем он ушёл, я уточнил, когда могу покинуть это место — мало ли какие у них тут правила. Он честно ответил, что в любое время, но в таком случае при внезапном обострении лечить меня бесплатно никто не станет. Если же дождусь выписки, то получу своего рода гарантию — помощь окажут без вопросов. Всё это было прописано и в документе, который подписывала Дарки по той причине, что я был не в состоянии этого сделать.
Я в любом случае не собирался уходить слишком быстро, хотя и задерживаться не планировал. Нужно для начала поговорить напрямую с лекарем. Его сын в этом плане оказался так себе знатоком. Единственное, что он внятно объяснил, — в моей ауре осталась частица запретной магии теневиков. Крохотная, но удалить её нельзя — риск смерти слишком высок. При этом он уверил, что вреда она не нанесёт и разрастаться не будет. Если объяснять проще, это как осколок, застрявший в теле: извлекать опасно, но жить не мешает. Хотя, конечно, аура — не тело, и тут наверняка всё сложнее.
Прошёл примерно час. В комнату постучали, а затем вошёл сам лекарь. Я сидел за столом и сразу посмотрел на него. Честно говоря, он выглядел плохо. Совсем. Будто передо мной был другой эльф. Но когда он подошёл ближе, мнение изменилось — тот же самый, просто словно постарел лет на двадцать-тридцать за одну ночь. Светлая кожа теперь казалась почти мертвенно-бледной. Он напоминал саму смерть — только без косы и чёрной мантии. Впрочем, мантия на нём была. Та же самая, тёмно-зелёная.
— Добрый день, — произнёс он на удивление бодро, без усталости. — Смотрю, вы идёте на поправку очень быстро. Впрочем, чему я удивляюсь.
— Добрый-добрый. Да, почти здоров. Осталась лишь лёгкая слабость. Поначалу, когда только проснулся, было куда тяжелее.