Однако, несмотря на все трудности, многие члены комитета работали не покладая рук, с огромной любовью и энтузиазмом к своему делу. Мы проводили в стенах комитета большую часть своей жизни, нас связывали общие интересы к военной технике и науке.

Подойдя к большому зданию на Литейном проспекте, у которого по обеим сторонам подъезда на высоких постаментах стояли старинные орудия, отлитые в прежние века, безмолвные участники славных дел нашей артиллерии, я с удивлением увидел стоящую рядом с парадным закрытую карету, запряженную шикарной гнедой четверкой. Не успев толком предположить, кого это к нам принесло из высшего общества, я был остановлен вышедшим из кареты кавалергардским поручиком, который, представившись и удостоверившись, что перед ним именно капитан Федоров, предложил мне проехать с ним, ни много ни мало, а «по просьбе государя императора, Николая Александровича». Предупредив по команде о своей вынужденной отлучке, я повиновался. Четверка лихо рванула, вскоре свернув на Невский. Офицер, везший меня, любезно сообщил, что мы едем в Зимний дворец, где меня ожидает одна очень важная встреча. Других подробностей я так и не дождался.

По приезде во дворец кавалергард сопроводил меня в уютный кабинет на первом этаже, где я минут пять терзался в догадках: кому здесь могла понадобиться моя скромная персона? Неужели сведения о моих работах над автоматической винтовкой заинтересовали самого государя? И через кого тогда, кто этот неизвестный благодетель русской армии? Или, может быть, причина вызова иная? Однако все вопросы вскоре разрешились. Дверь открылась, и вошел стройный молодой флотский офицер с лихо закрученными усами и Георгиевским орденом в петлице. Улыбнувшись, он протянул мне руку:

— Владимир Григорьевич! Здравствуйте. Разрешите представиться: Банщиков. Михаил Лаврентьевич.

— Очень приятно. Но чем обязан?..

— Сейчас все объясню, почему такая спешка. Честно говоря, сам хотел выскочить к вам на Литейный, но, видно, пока грехи не пускают. Я, если позволите, сразу, без прелюдий и верительных грамот, хорошо?

— Раз уж начали, куда ж деваться, Михаил Лаврентьевич, я весь во внимании.

— Тогда сразу перейдем к делу. Вас рекомендуют как лучшего в России специалиста и конструктора по автоматическому оружию.

— Но ведь… Пока это только образцы, железки, и я…

— Оставьте это, ради бога! И кто рекомендует — тоже не спрашивайте, хорошо?

— Хорошо.

— Так вот. Должен под огромным секретом, за что головой отвечаю перед императором, а теперь и вы тоже, показать вам один эскизик оружия и выслушать ваше мнение о том, что это может быть. Согласны?