Возле лесенки из пеньков была лавочка из автомобильных сидений, перед ней столик, рядом очаг, поленница с дровами, стеллажик с посудой, навес, где был аккуратно сложен всякий хлам, который можно было впоследствии использовать. Туда Топор тащил всё потенциально полезное, что находил в округе.

В общем, Топор не был неряхой. Наоборот, чувствовалась хозяйская жилка в организации этого места.

— В дом не зову, там места мало, — как будто даже смущаясь, сказал Топор. Он быстро разжёг огонь, повесил сверху котелок, принёс ещё несколько пеньков, чтобы сидячих мест хватило на всех, и только после этого немного успокоился. Потом спохватился и полез под фургон, где оказался склад с провизией. Оттуда он достал «заварку», нарезанное ломтиками вяленое мясо и какие-то сушёные ягоды.

Я полез в сумки на Буцефале, чтобы выставить на стол чего-нибудь и от нас. Вяленое мясо тоже было, но его я доставать не стал, раз уж оно есть. Решил разориться на консервы. Увидев их, Топор крякнул, снова полез под машину и извлёк оттуда мешочек с какой-то крупой.

— Сделаем кашу с мясом, — серьёзно сказал он и повесил над огнём второй котелок.

Я старался сохранять серьёзность, но меня всё время тянуло улыбаться. Лёд между нами и Топором стремительно таял. Он уже вовсю включил радушного хозяина и теперь хлопотал, чтобы порадовать гостей, чем может.

Мои летающие девочки хотели было помочь, но не придумали как и в итоге расселись на пеньках. Зато Инга сразу проявила хозяйскую сноровку, сразу видно, что человек семейный и опытный, и начала ловко перехватывать у Топора некоторые дела. Там чего-то возьмётся нарезать, там помешать, там досыпать.

Видя грамотную женскую руку, Топор и сам начал немного отходить в сторону, уступая инициативу.

Потом задумчиво посмотрел на Лизу, поколебался и всё же сходил в дом и принёс три вырезанные из дерева статуэтки: зайчика, лисичку и медвежонка.

— Для своей дочки делал, — сказал, смущаясь, Топор, протягивая игрушки Лизе.

— А где она? — спросила с интересом та, — мы бы, наверное, подружились!

— Наверное! — вздохнул Топор, — правда, она была старше тебя…

— Была? — встревожилась Лиза.

— Да, её больше нет! — сказал Топор.

— Как жалко! — Лиза загрустила, и в уголках глаз у неё даже блеснули слёзы. Она очень хорошо понимала, что значит, когда говорят, что кого-то больше нет. Девочка уже насмотрелась на смерть.

— И игрушки я эти делал уже потом… недавно… как бы в память о ней! — сказал Топор.

— Тогда я не буду в них играть! — серьёзно сказала Лиза, — раз это память!

— Играй! — улыбнулся, хоть и грустно, Топор, — я тебе их вообще дарю! А то какой толк от игрушек, если в них никто не играет, да? А ты будешь играть и вспоминать про мою дочку.