— Хорошо, — Кро кивнула.

Она, как и я, была не слишком-то весела.

— Не печалься, — я щелкнул ее по носу. — Мы все только учимся быть руководством клана. Я — так точно.

— Ну да, — Кро вздохнула. — Ты завтра появишься?

— А как же, — я прикинул, насколько может затянуться разговор с неизвестным мне Тёмом, и по всему выходило, что ненадолго. — После семи вечера.

Надо еще на аукцион заглянуть будет, может, прикупить себе чего. Селгар же, жемчужина Востока, когда я еще там окажусь?

Кро кивнула мне и вышла из игры, я же еще глянул свежеполученное задание, которое меня порадовало. Это тебе не десять человек убить, это знакомое и приятное занятие — бросание грязью в ближнего своего. Ну, свидетеля добыть — это не факт, что выйдет, а вот бумаги подделать — это можно. А печать… Что-нибудь придумается, у меня есть сразу пара идей, как ее добыть.

Что примечательно — уснул я сразу же, как голова коснулась подушки. Чаще всего сон после игры сразу не шел, а тут прямо сразу меня срубило. Видно — отдохнул я все-таки за эти праздники хоть как-то, маленько восстановил нервную систему.

И коллеги мои тоже отдохнули — это я понял сразу, когда мы утром подошли к дверям кабинета нашей редакции.

Не захотели ребята расселяться, так и сидели все в одном помещении. Как сказала Шелестова: «В духоте — да не в обиде», потому два других кабинета так и пустовали. Ну, не совсем пустовали — там стояла копировальная техника, запасные столы, другой хлам. Но люди предпочитали держаться все вместе, в том кабинете, где когда-то мы начинали делать «Вестник», еще в более узком кругу.

Так вот — из-за дверей ругани слышно не было, никто не скандалил, напротив — наши дамы мило беседовали, обмениваясь впечатлениями о праздниках.

— Я потолстела, — как всегда, немного истерично говорила Соловьева. — Это ужасно!

— В каком конкретно месте ты потолстела, суповой ты наш наборчик? — совершенно без подковырки спросила у нее Шелестова. — Мэри, не выдавай желаемое за действительное. Как ты была скелетиком, так и осталась.

«Мэри» вместо «Прыщик»? Что-то в этом мире пошло не так.

— Я тебе говорю… — продолжила Соловьева, но я дослушивать не стал и открыл дверь. Годы мои не те — под дверью подслушивать. Да и Вика больно саркастически улыбаться начала.

— Доброе утро, детишки, — с улыбкой помахал я рукой коллегам. — Надеюсь, все пережили праздники? Никто не отстал от редакционного поезда?

— Все в наличии, — вскочила из-за стола Шелестова и изобразила бравого солдата. — Отсутствующих нет, желающих не трудиться тоже нет, единственный недовольный жизнью сотрудник — Соловьева. Она набрала лишние килограммы, что ее очень печалит.