В сердце таился страх потерять её, упустить всё то, что внезапно нашлось. Вернее — открылось. Между нами и так была нежность, забота, чуткость по отношению друг к другу, но сейчас, окрашенное рассветными красками любви, всё это приобрело ещё большую ценность. Как и говорила мама, я ловил каждый момент, любую мелочь, и бережно прятал в пустые уголки души. Вот Сашулька придвинулась ко мне ближе и мягко взяла за руку, наблюдая в окно смену пейзажа; вот с поистине детским любопытством закидала вопросами; легко, будто всегда это делала, — поправила мой шарф и улыбнулась одними глазами. Господи, как же я был слеп и глуп, как же был беспечен. Банально, но только лишившись чего-то важного, ощутив реальность этой трагедии, я понял и себя, и свои чувства.

Мы стояли перед небольшим спуском, откуда можно было видеть ленточку дороги, скользящую дальше вниз, и тяжёлые, серые полутучи, нависшие над долиной. Не самое лучшее место для обозрения, но за неимением большего времени на перемещение, — вполне подходящее.

— В детстве с мальчишками мы сбега́ли с последних уроков, набивались в маршрутку и тряслись минут тридцать до этого места или часок — подальше. А потом кубарем скатывались к дороге. Представляли, как автостопом проедем всю долину от начала и до конца. А я хвалился, что с этого самого места, с Юга, пересеку её на Север.

— Получилось?

— Да. Много раз. И в горы поднимался, и вдоль рек исходил почти всю. Весной здесь всё цветёт, ярко. Но осенью лучше всего. Кажется, будто мир полыхает. Ну или художник смешал охру с кирпичным, да и пролил. Тебе надо обязательно посмотреть. Цвета похожи на кончики твоих волос… Лисичка…

— Ты вырос в таком красивом месте! Наверное, поэтому… Поэтому я не встречала на тебя похожих. Ты странный, Фарик. Вот как эта долина. Вроде бы понятно, почему она такая, как образовалась и отчего места здесь удивительные…

— Шелковый путь, ага…

— Ну да. Вот и ты заразился атмосферой. Да что там! Это же с рождения в тебе…

— Ты меня сейчас захвалишь, и я стану гордым и…

— Гордый птиц Ферганской долины! — захохотала Сашка.

— Ах ты… — я легонько щёлкнул её по носику, отчего она привычно сморщилась и бросила дерзкий взгляд прямо в моё сердце.

— Я серьёзно! Так и вижу, как прекрасный мой Фархад летит, размахивая огромными крыльями… И несёт мне… — она помолчала и серьёзно добавила. — Знаешь… Они, все мои мужчины, ничего не зажигали внутри, только согревали. Снаружи. Но я всё равно верила, что так не будет продолжаться вечно. Не знаю почему. И в последние две недели поняла, что на самом деле зажигал что-то внутри ты. Непонятно это. Никак не укладывается в голове.