Дариан обходил поле боя, добивая раненых и собирая лут. Я опустился перед пленным на корточки.

— Ты меня понимаешь?

Он кивнул. Хотя что я ожидал? Система, однако. Удобно.

— Как тебя зовут?

— Абди, — голос его дрожал. — Я… я не хотел…

— Мне плевать, что ты хотел, Абди, — перебил я. — Слушай меня внимательно. Ты вернёшься в лагерь. Расскажешь всем, кого встретишь, что видел здесь.

— Что… что я видел?

— Что вы наткнулись на отряд, который уничтожил Стража осколка. И Господина Ти. Слышал про такого? Отряд, который размажет вас по сухой и твёрдой земле, и насладиться видом вашей крови на лике саванны.

Глаза Абди расширились. Он кивнул, часто-часто.

— Слышал… все слышали. Господин Ти… его никто не мог победить.

— Мы смогли, — спокойно сказал я. — Ты расскажешь им, что сопротивляться бесполезно. Что тот, кто пришёл сюда, обладает силой, против которой всё ваше оружие — игрушки. Что если армия сдастся, их пощадят. Накажут только Амира. Он сам вынес себе приговор. Понял?

— Понял, — прошептал Абди.

— Повтори.

— Я… я скажу им. Что вы убили Господина Ти. Что вы сильнее. Что лучше сдаться, чем… — он запнулся, глядя на тела своих товарищей.

— Чем кончить как они, — закончил я. — Молодец, Абди. Беги.

Я протянул руку, помогая ему подняться. Он отшатнулся в ужасе, наверное, решив, что я хочу оторвать ему голову, но затем встал и, не оглядываясь, побежал вверх по склону.

Через минуту он скрылся в предрассветной дымке.

— Ты спятил! — Кан набросился на меня, едва пленный скрылся из виду. — Мы только что убили десяток их бойцов, а ты отпускаешь этого рассказывать, какие мы страшные и ужасные? Он же приведёт сюда всю армию!

— Он приведёт не армию, — ответил я спокойно. — Он приведёт слухи. И не к нам, а к ним. А слухи расползаются быстрее, чем ты думаешь. Он принесёт им ужас, который испытал только что. От того, что увидел и услышал. И чем быстрее он добежит, тем лучше. Не успеет отойти от страха, который мы в него вселили.

— Матвей, это безумие, — Дариан подошёл, вытирая нож о траву. — Ты хочешь напугать двухтысячную армию рассказами о Господине Ти и нашей мощи?

— Не напугать. Посеять сомнение. Амир держит этих людей не только волей, но и страхом. По крайней мере, часть из них. Если они увидят, что есть кто-то страшнее, кто-то, кто не боится Амира, кто может уничтожить их с одного удара… Они задумаются. А те, кто служит не из верности, а из страха, могут переметнуться. Я прорежу ряды армии. Постараюсь сделать так, чтобы нам было проще победить.

— Нам нужна армия, которая не будет драться с нами, — задумчиво кивнул Кан. — Если половина разбежится, а четверть сдастся, останется только личная гвардия Амира. Сотня, может, две. Это лучше, чем две тысячи.