Я кивнул, переваривая информацию.

— Кан, а что насчёт… союзников? У него есть враги?

— Враги? — гном хмыкнул. — У Амира все враги. Он ни с кем не делится. Хасан, я слышал это имя. Отец нашей девчонки, как я понимаю. Вроде бы он там воду мутит, но как до него добраться не представляю. Может, Таха что-то знает. Но… я не в курсе. Да и вообще, жив ли он ещё?

— Ясно. Значит, рассчитывать можем только на себя.

— Похоже на то.

Мы помолчали. Вдалеке за холмами, собирались тучи — редкие для этого времени года, но плотные, тяжёлые.

— К дождю, — сказал Кан.

— К дождю, — согласился я.

К вечеру, когда жара спала, мы двинулись дальше.

Дорога пошла под уклон, саванна стала реже, чаще попадались обожжённые солнцем скальные выходы. Где-то там, за горизонтом, должен был быть Буале. Город, где засел Амир.

Я сидел на платформе, глядя вперёд, и чувствовал, как напряжение растёт с каждым километром.

— Матвей! — крик Оли заставил меня вздрогнуть.

— Что там?

— Смотри!

Я поднял голову.

Далеко впереди, на тёмном небе, горело зарево, отражаясь в низко нависших тучах. Не пожарное, не рассветное — ровное, тяжёлое, багровое. Словно кто-то разжёг тысячи костров.

— Сколько до него?

— Километров пять. Может, шесть, — неуверенно ответила Оля.

Я посмотрел на зарево. Пять километров. Армия в две тысячи человек. Стены, ворота, башня.

— Не будем подходить ближе, — сказал я. — Переночуем здесь.

— А разведка? — спросил Петрович.

— Будет. Ночью.

Мы разбили лагерь в ложбине между двумя холмами — отсюда зарево не было видно, но чувствовалось тяжёлая, давящая близость города. В чём она выражалась, сказать было трудно, но ощущал я её однозначно. Что-то в воздухе.

Костёр разожгли совсем крохотный, чтобы не привлекать внимания, да ещё прикрыли его навесом, который временно сняли с вездехода. Слабый ветерок выдувал дым, так что рядом с костром даже можно было сидеть, не кашляя.

Все уже ложились спать, когда я достал дрон.

Кан приподнялся на локте, вопросительно взглянул на меня.

— Разведка. Хочу понять, что нас ждёт.

Гном кивнул, откинулся на подстилку, но глаз не закрыл.

— Осторожней там, мало ли.

Я запустил дрон. Картинка пришла мутная, нечёткая — сказывалось расстояние и темнота. Но чем ближе подлетал коптер, тем яснее я видел.

И тем тяжелее становилось на душе.

Кан не врал. У Амира была армия.

Палатки. Рядами, как на военном полигоне. Десятки, сотни палаток. Между ними — костры, факелы, фигуры людей в форме. Сотни фигур. Нет — тысячи.

Я прикинул — не меньше двух тысяч бойцов. Может, больше.

— Ну как? — голос Кана раздался рядом.

— Ты был прав, — сказал я. — Армия. Большая армия.