Пока они выбирали образец, Милюков наконец открыл свою коробку. На бархате лежали эмалевые пластинки. Глубокий синий цвет у края одной постепенно светлел, переходя в почти прозрачный голубой. Между золотыми перегородками блестела ровная поверхность без единого заметного пузырька.
Я взял пластинку и повернул к окну, любуясь глубиной цвета.
— Для такого узора можно сделать цветной фон, — сказал Никита Павлович. — Серебро на нём будет смотреться выразительнее.
Пётр Константинович сразу оживился, но Милюков сам поднял ладонь.
— Только не здесь. Для первой вещи слишком много операций. Начнём с отдельных проб. Пусть научатся готовить поверхность, наносить эмаль, понимать, что произошло при обжиге. До перегородок ещё нужно дойти.
Он вынул из-под бархата другую пластинку. На ней поверхность была неровной, с крошечными кратерами.
— Вот это тоже привезу. Когда показываешь только удачные образцы, они думают, что испорченная эмаль бывает исключительно у них. А ведь сколько пластинок придётся запороть, прежде чем рука начнёт чувствовать…
Я вернул ему первую пластинку, а вторую попросил пока оставить на столе.
Кедров записал размеры броши и уточнил толщину заготовки. Холмский перевернул лист, начал рисовать застёжку. Василий подвинул ему линейку. Воронин предложил другой порядок пайки. Луцкий выбрал для учеников резец с округлой рукоятью.
На бумаге появлялась обыкновенная серебряная брошь. Без редких камней, хитрых контуров и непомерной цены. Но чтобы её изготовить, требовалось нарисовать, рассчитать, выпилить, подогнать, соединить, отделать. А затем найти собственные ошибки и исправить их, не погубив остальную работу.
У меня самого когда-то не получился первый ровный шов. Наставник заставил срезать наплыв, подготовить соединение заново и повторить. Никакого особенного секрета он тогда не сообщил. Просто стоял рядом и не позволял торопиться.
— Эту работу оставляем, — сказал я. — До неё будут упражнения. Но каждый должен понимать, для чего учится держать резец или считать расход металла.
Бельский подвинул к себе эскиз.
— И не будем исправлять плохую сборку магией. Если застёжка не держит, ученик переделывает застёжку.
— Даже если умеет укрепить её контуром, — добавил отец.
— Особенно если умеет, — согласился Юрий Михайлович.
К тому времени, когда принесли чай, мы успели сократить начало программы и почти вдвое увеличить список расходных материалов.
Вера Константиновна внесла новые расходы. Луцкий дописал инструменты и попросил:
— Только дешёвые не берите. Они резать не будут, а ученики решат, что у них руки кривые.