– Нет, – продолжал Уоррен, – все, что случилось, осталось в прошлом. Что бы я ни сделал, я уже не мог вернуть свою мать.
– Вы правы.
Он помолчал, словно пытаясь что-то вспомнить.
– В прошлом году я просматривал бумаги отца и наткнулся на гроссбух, в котором бухгалтер вел записи о его финансах. Я нашел там кое-что интересное.
– Что?
– Ты знаешь приют для женщин на Первой авеню?
Я кивнула.
– «Дом надежды», так ведь он называется? Я писала об этом в прошлом году. Замечательное место. Они принимают бездомных матерей и беременных женщин.
Уоррен посмотрел в окно, за которым сияло небо Сиэтла.
– Его основал мой отец, – проговорил он.
Я улыбнулась.
– Чарльз.
В глазах Уоррена засветилась гордость.
– Мама никогда не могла понять, почему отец тратит столько времени на благотворительность. Думаю, бедняки пугали ее, но не моего отца, это точно.
– Он основал «Дом надежды» в память о Вере. О, Уоррен, вы истинный сын своего отца. Теперь я знаю, в кого у вас такое большое сердце, такое сострадание к людям.
– Мне только жаль, что мы с ним об этом так и не поговорили, – вздохнул старик.
Я указала на статью в его руках.
– Теперь, когда вы знаете всю историю, вам стало спокойнее?
– В каком-то смысле да. Но кое-чего все-таки не хватает. И я надеюсь, что ты мне поможешь.
Я кивнула.
– Конечно.
– Мой старый дом, – с тоской произнес Уоррен. – Квартира, в которой я жил с Верой, ты ведь бывала там, верно?
– Да.
– Этот фрагмент головоломки я не смог отыскать. Забавно, я помню какие-то мельчайшие детали, например, как фонарь мигал за окном, как звякали тазы, в которых стирали белье женщины. Но я не могу вспомнить, где находилась эта квартира. Раньше я даже ходил вечерами по улицам в надежде вспомнить адрес. Я думал, что какая-нибудь витрина или старое здание покажутся мне знакомыми, но все эти годы мне не удавалось найти ничего похожего, – Уоррен с тоской в глазах посмотрел на меня. – Ты можешь отвести меня туда, Клэр?
– Я сделаю это с огромной радостью. Вам удобно завтра, после полудня?
Старик на мгновение закрыл глаза, потом открыл их: в них светилась радость.
– Спасибо тебе, дорогая.
Я нагнулась и поцеловала его в щеку.
– Удивительно, но теперь мне хочется назвать вас Дэниелом. Должно быть, вам странно сейчас слышать это имя.
– Нет, – ответил он. – Это имя всегда жило в моем сердце.
Глава 20
На следующее утро, проснувшись, я села в постели и сладко потянулась. Да, Этан уехал, и отношения наши совсем разладились, но я старалась об этом не думать. Поставив миску с овсянкой быстрого приготовления в микроволновку, я посмотрела в окно на паром, пересекавший бухту. Нам с Этаном раньше нравилось сидеть и смотреть на паромы, снующие по воде туда-сюда. Мы даже придумали для них имена: Эдгар. Дункан. Мод. Я улыбнулась, вспомнив тот день, когда Этан назвал один из паромов Горацием.