Однако ни одного заражённого вокруг высоких стен, окружающих усадьбу, не было. Что выглядело довольно странно.

Разве они не должны были осадить место, откуда пахнет живыми людьми?

Я подбежал к стене. Чутьём я чувствовал, что на ней сейчас находится человек. Но он не двигался с места.

Подхватив себя телекинезом, я стал медленно подниматься в воздухе. Уже на половине пути голову пронзила боль. Переносить своё тело вверх так долго — это слишком большая нагрузка, чтобы я мог этим активно пользоваться.

Тем не менее я поднялся на стену и обнаружил рядом с собой того самого человека. Он спал в обнимку с вилами. Судя по одежде — слуга. А раз на стене, то он наверняка должен был следить за тварями.

За такую недисциплинированность, по законам военного времени, его бы расстреляли. Впрочем, и до этого может дойти.

Но главное, что здесь действительно были живые.

Резким пинком я привёл соню в чувство.

Он встрепенулся, потирая заспанные глаза, а потом уставился на меня как на призрака. — Ваше сиятельство! Вы живы! — радостно воскликнул он, вскакивая. — А я знал, знал что море не могло вас поглотить! — но потом он замер, с приоткрытым ртом. В его голове работали процессы. — Вы не господин! — воскликнул он.

Громче, чем следовало. Вокруг началась суматоха. Из сторожки вышел старик сторож усадьбы, а на противоположной стене забегали люди.

— Я — Ярослав Кальмаров, сын графа. Живо отведи меня внутрь, иначе получишь наказание за сон на посту.

Даже в темноте, освещаемой лишь луной и тусклыми фонарями, я увидел как он побледнел и активно закивал.

Через несколько минут я, вместе со сторожем и тем соней, вошёл в главный зал усадьбы.

Дом, милый дом. Несмотря на происхождение, Ярослав много лет воспитывался в родовом имении вместе с законнорождённым братом, не чувствуя себя обделённым.

В главном зале меня встречали четверо.

Мачеха, сестра, старший слуга и… какой-то незнакомец, с заносчивым видом и, примерно, двадцатью лишними килограммами.

— А, это ты, — процедила сквозь зубы Ирина Кальмарова — супруга отца Ярослава. И сделала это с такой неприязнью, которой я не ожидал. — Зачем вернулся, ублюдок ?

На последнем слове она сделала особенный акцент. И это вызвало ещё большее недоумение.

В её обычно спокойных серых глазах читалась неприкрытая агрессия. А по-аристократически правильное лицо исказила злоба.

— Мама! — воскликнула Анна — моя миловидная сестра, с длинными каштановыми волосами и яркими серо-зелёными глазами. — Что на тебя нашло? Ярик пришёл к нам, а ты так с ним разговариваешь⁈

— Всё просто, моя прекрасная Анюта, — взял слово грузный незнакомец. — Мы ожидали помощи с большой земли, а пришёл никому не нужный ублюдок.