— А они придут? — не поверил Лат.

— Ещё как. Им будет с чем сравнивать. Поверь, возвращения междуусобной резни никому не хочется. А все вожди только такую резню и смогут предложить. Ни у кого нет ни сил, ни талантов занять твоё место. И вот когда это поймёт большинство — тогда мы и начнём действовать.

— И сколько нам ждать? — едко поинтересовался Вальд. — Год? Два? Десять лет?

— Быстрее, чем ты думаешь, — глянул на него Осмон. — Думаю, через пять лет всё уже будет ясно.

— Пять лет… — протянул Вальд.

— А быстрее способ вы уже попробовали, — всё-таки не сдержался Осмон. — Признаю, могло бы получиться. Но раз уж не получилось, нужно менять правила. Ещё одного шанса тебе, Лат, не дадут. Не нужно считать вождей и шаманов идиотами. По старым правилам тебе не сыграть. Значит, правила нужно менять.

— Играть по твоим правилам, старик?

— Если нет других, — не стал спорить Осмон. — Но готов выслушать твои предложения. Или опять полезешь в сражения? Тебя сомнут. Ты не устоишь против объединившихся вождей.

Лат и сам это понимал. Как понимал, что так легко, как раньше, ему действовать не дадут. Это в прошлом он был всего лишь одним из вождей, который чего-то там хотел и лез вперёд. Его и не воспринимали всерьёз, пока поздно не стало. Сейчас его будут рубить на взлёте, тут Осмон прав. Как прав и в том, что их шанс — перевести битву в другую область. В интриги, дипломатию. Туда, где количество воинов в дружине играет не столь большую роль, как привыкли гарлы. Лату это категорически не нравилось, но он понимал, что это для него единственный шанс. Приходилось соглашаться с Осмоном.

* * *

Небесный Отец заслушал сообщение из Райгонского герцогства молча. Некоторое время обдумывал его, потом лёгким движением руки отпустил гонца. Секретарь Отца быстро собрал все донесения и аккуратно положил в шкатулку.

— Ваше святейшество, можно поздравить цивилизацию с очередной победой, — вежливо проговорил он. — Варвары отступили в свои леса.

— Ты близорук, Лоренц, — задумчиво проговорил пожилой мужчина, который сейчас сидел в кресле с высокой спинкой в белоснежном наряде верховного пастыря. На голове седые волосы скрепляла тиара, украшенная сапфирами и агатами. Сапфиры как символ чистоты, богатства, и агаты — символ смирения и покорности.

— Ваше святейшество? Разве эта победа не повод для праздника?

— Потому и говорю, что ты близорук. Ты не видишь главного. — Старик за столом слегка наклонился, взял графин с рубиновым вином и плеснул себе в бокал. Изучил вино сквозь стекло бокала на свет, полюбовавшись игрой теней. — Мы могли одержать намного большую победу, если бы гарлы победили. Цивилизация и варварство, говоришь? Это всё тлен, Лоренц. Настоящую цену имеет только бессмертная душа.