- Алле?
- Здравствуйте, мне звонили с этого номера. Меня зовут Мария Коршунова, - послышался в трубке деловой, довольно сухой женский голос, по которому никак нельзя было определить внешность человека.
- Да это я вам звонил…
Г Л А В А 4
- Да… интересный рассказ, - в задумчивости сказала Мария. Мы уже полчаса ходили по скверу. Он был на удивление людным. В наше время, когда людям запрещено появляться на улицах без разрешения, увидеть рядом человек двадцать мудрено. Камер в сквере ни я, ни Мария не обнаружили. Сидеть на лавочках было запрещено и они, были тщательно замотаны красно-белыми лентами. Я всегда задавался глупым вопросом – почему нельзя сидеть на лавочках? Вирус прячется именно на них? Или сидение в парке на скамейке способствует заражению? Впрочем, это все риторические вопросы. Все введенные ограничения скрывали главное – подавление свободной личности и вскоре мы, эти личности привыкли к тому, что каждое наше действие подлежало одобрению свыше. Вот только кто этот человек или группа, которая подчинила нас?
Мария Коршунова оказалась молодой женщиной лет тридцати, по крайней мере она выглядела на эти годы, возможно на самом деле она была в возрасте тридцати пяти лет плюс, минус год. Среднего роста, стройная, красивые длинные ноги в дорогих джинсах, в кроссовках от NIКE, в кожаной курточке. Ее лицо было очень правильным, знаете такие лица не пригодны для моделей, они не блеклые и пустые, как у тех, что нам показывают на экранах и рекламных плакатах, на таких лицах, как у Марии нельзя ничего нарисовать чужого, в крайнем случае только подчеркнуть свое. Прямой нос, правильные губы, ни накаченные, ни тонкие, большие, но не огромные глаза. При ее темном цвете длинных прямых волос, Мария обладала пронзительно голубыми глазами. Вообще весь ее вид был каким-то очень не вызывающим, не броским и, наверное даже сухим. В общении она мне показалось такой «злючкой», типа все вы дураки, а я одна умная, поэтому не спорьте, а делайте все только так, как я вам скажу. Она не терпела возражений и самостоятельности. Я это понял не только по ее внешнему виду, но и по манере себя держать, по нескольким резким высказывания, по тому, как она задавала мне наводящие вопросы.
Мы встретились с ней осле звонка в том месте, которое указала женщина. Через час я пешком, опасаясь, что меня могут отследить, прибыл на место и еще минут десять ходил и исследовал сквер. Мне он показался довольно надежным местом встречи. Тем не менее я оставался в маске и в очках. Поднялся ветерок и деревья, шелестя еще не полностью опавшими листьями мусорили ими на дорожках, создавая лишнюю работу таджикским эмигрантам, которые несмотря на ужесточение режима пребывания так и не покидали город. По парку гуляли молодые мамочки без масок и катали перед собой детские коляски. Парочки пенсионеров в масках бродили, осторожно ступая и поддерживая друг друга. Подростки катались на скейтах, а повзрослевшие молодые люди чинно проезжали на электросамокатах. Мария пришла вовремя. Она узнала меня по моему описанию. Я приспустил маску, снял очки и показал ей свое лицо, потом, правда, я все это вернул на место. Женщина не возражала, и даже сама рекомендовала.