Я сел на край кровати, ощущая слабость в конечностях. Не то, чтобы я видел труп впервые, в своей жизни мне приходилось их видеть и не раз. Будучи молодым следователем, я выезжал на убийства и видел разное, простые удушения, огнестрелы, ножевые, утопленников и сбросившихся с высоты, размазанных по асфальту. Но сейчас передо мной предстала картина убийства моей подруги, с которой я не просто дружил, а еще и спал. Боже! – осенило меня. Так я единственный кандидат в подозреваемые. Я вчера переспал с девушкой, все выглядит, как садо-мазо, приведшее к смерти, причем умышленное. Повсюду в квартире мои отпечатки, мои биологические образцы, мои вещи. В ванной комнате мои туалетные принадлежности, зубная щетка, бритва, расческа, волосы.

Подскочив с кровати от этой страшной догадки, я подбежал к входной двери и, открыв ее, выглянул в подъезд на лестничную площадку. Там никого не оказалось, тогда я внимательно осмотрел замочную скважину и саму дверь. На двери не было никаких следов взлома, а из беглого осмотра скважины становилось ясно, что дверь открывали скорее всего родным ключом, один из которых был у меня, в другой у хозяйки квартиры. Все эти факты говорили только об одном, следствие обязано сделать единственно правильный вывод – убийца адвокат, сожитель жертвы. После обнаружения трупа, я буду в розыске и при задержании мне от «правосудия» не уйти. Потом у меня возникло желание стереть все свои следы. Схватив полотенце на кухне, я вымыл стакан, из которого пил молоко, тщательно его вытер, потом бросился в ванную, стал собирать щетку, тюбик зубной пасты, расческу и все это складывал в полиэтиленовый мешок, стал протирать ручки дверей, другие места, где могли оказаться мои отпечатки. Но через пять минут мне в голову пришло, что все это напрасно, наоборот это будет выглядеть еще ужасней и свидетельствовать против меня. Все следы своего пребывания мне не уничтожить, кроме того, соседи покажут на меня, что я бывал здесь и сожительствовал с жертвой. Списки автомобилей расскажут, что мой автомобиль частенько приезжал, а оплачивал стоянку именно я и еще много, много других фактов всплыли в мозгу, изобличающих меня, как совершившего это ужасное преступление. Даже сейчас, когда покину квартиру меня смогут увидеть и рассказать об этом следователю, что лишний раз будет против меня.

- Прости меня, Стелла, - я поцеловал двушку в синеющий лоб. Определенно в ее смерти можно было винить меня.

Я вернул все, что собрал в пакет, на свои места, оставив новые отпечатки своих рук на ручках дверей, шкафах, зеркале, там, где они были мной тщательно стерты до этого. Теперь, возможно, при осмотре не будет установлено, что я пытался скрыть свои следы присутствия в квартире, что явно будет подкреплять довод следствия о том, что именно я убийца своей сожительницы. Еще раз мысленно простившись с девушкой, я ушел, тихонько захлопнув за собой входную дверь. Теперь передо мной стоял очень важный вопрос – уйти в подполье или глупо идти с повинной к следователю комитета, ведь это их подследственность убийства, изнасилования, тяжкие телесные повлекшие смерть, и надеяться, что следствие подойдет взвешенно и разберется в ситуации, признав меня невиновным? Из поставленного вопроса вы можете понять и напрашивающийся ответ. Конечно, глупо и безрассудно верить в сказку о том, что в моем случае будет найден истинный преступник и правосудие восторжествует.