— Чего? Так… А ну, давай, выкладывай!

— А чего выкладывать? Давай одного из них позовём. Я как раз не успел закончить свой допрос из-за нападения. А там заодно подумаем о том, как нам твой имперский зад на троне сохранить. Есть у меня одна идейка… Только учти, ваше императорское величество, что после знакомства с некоторыми моими секретами, боюсь, ваше представление о мире навсегда изменится и придётся… заключить новые договора и союзы. Возможно, другие империи нас не поймут… Сам понимаешь, чем ты рискуешь?

— Пха! И чем же? Потерять трон? Мне это и так светит в перспективе… Давай сюда своего усатого.

— Рогатого.

— Да хоть чёрта лысого! Давай ещё по одной, и тащи эту мерзость иномирную. Если такие, как вы, и мы совместимы, как ты говоришь, то всякие чужаки страхомордые…

«Тук-тук».

— Господин, вернулась Ариана… Вы просили сообщить, когда она прибудет.

— О, кстати, ещё одна иномирка. Она не совсем человек, кстати. Ариана, заходи.

Сияя свежестью и блистая своей красотой, моя помощница вошла в зал для собраний и приветливо помахала изящной ручкой.

— О боже… Кто это? — подскочил со своего места император.

— Это… Э… Э-э?.. — повернулся я к Святославу, чтобы ответить, но, кажется, меня уже не услышат…

Император прилетел, чтобы найти решение своей проблемы. А нашёл новую. Ещё большую…

— Сергей, познакомь меня с этой прекрасной незнакомкой…

Вот тебе и «мерзость страхомордая», ваше возбуждённое величество.

Удивительно, как появление одного элементаля изменило настроение нашей встречи. Для императора, казалось бы, опытного, прошедшего подготовку и закалку характера, это превратилось в настоящие эмоциональные качели.

Его внутренние противоречия и заложенные Гизелем принципы и взгляды столкнулись с реальностью, слишком сильно отличающейся от всего того, что он привык слышать, видеть, читать в отчётах. Мерзость и пренебрежение сменились интересом. Даже рогатый вызвал у него не приступ отвращения, а исследовательского любопытства.

Не знаю, что именно стало триггером к изменениям: алкоголь, проблемы, появление обладателя воли повелителя, чья сила не уступает его собственной или душевное влечение к чему-то новенькому и экзотическому, но до самого утра император выглядел не как незыблемая скала, которая способна выдержать любой шторм, а небольшой корабль, который швыряет волнами в разные стороны.

У него кардинально менялось настроение. Пробивались капли тирании, слёзы обречённого, и вообще, передо мной будто было несколько разных человек. Я не то чтобы сильно на это повлиял. Просто столетия напряжённого труда превратили императора в колосса на глиняных ногах. В какой-то момент его выдержка просто закончилась, и он начал чудить сам по себе. Мужик сам себя раскачал на этих эмоциональных качелях.