Эта мысль выбила императора из колеи окончательно. Святослав завис, пытаясь понять, шучу я или нет. А я был предельно серьёзен.

Видя, что император погружается в пучины бесполезных размышлений, я выдернул его из этого состояния панибратским «тыканьем»:

— Так что там тебе гизельские псы воют в трубку? Чего ты заканчивать правление решил?

— Я не решил, — покачал головой Святослав, спокойно приняв новое обращение. — За меня решили.

— А ты что, плохо правишь? Из всех мест, что я посетил, к тебе так-то меньше всего вопросов.

— Ну спасибо. Да только это ты и твои вопросы! Гизель мыслит другими критериями и категориями. Меня намереваются слить и посадить до конца моих дней на цепь в одно из министерств Гизеля. Один из моих сыновей, отправленных на воспитание в Гизель, сядет на престол и будет строго следовать рекомендациям куратора, перестраивая империю. Столько лет труда — и всё псу под хвост! Эх… — Влил в себя остатки алкоголя Святослав. — Есть что покрепче?

— Водка ваша есть. Имперская…

— Давай, — махнул рукой император.

Я тоже махнул рукой, и Кириллов всё быстро организовал. Заменил привычную закуску на маринованные огурчики, хлебушек, копчёное мяско и сало. Император скептически посмотрел на закуску, но стоило попробовать, как его лицо приобрело блаженный вид.

— Что у вас с этим Гизелем вообще за отношения? Как так вышло, что они так всеми вертят?

— Сперва это был просто надзорный орган. Но постепенно он обретал всё больше могущества и власти. Всё лучшее уходило к ним. Наши дети отправлялись на остров. Их там обучали, воспитывали… Все начиная с шести лет. Возвращались они уже по собственному желанию после совершеннолетия. Возвращались не все… И встретиться с ними не так просто. Во-первых, империя требует ежедневного внимания. Во-вторых, никогда не знаешь, куда отправят детей на учёбу. Есть там и закрытые корпуса, куда даже мне, императору, вход запрещён.

— То есть ваши дети в заложниках, им промывают мозги, готовят их на замену вам и отправляют служить в любые уголки мира, где только могут пригодиться агенты и маги Гизеля. И всё это с вашего добровольного, молчаливого согласия…

— Ага…

— Это же тупость… — покачал я головой.

— Это жертва. Разумная жертва, уравновешивающая жизнь и процветание всех семи империй. Мы можем не беспокоиться о своём будущем и судьбе империй, занимаясь своим долгом. Поверь, мы пробовали разные подходы… Были и бунты, и восстания, и несогласные. Многое происходило, но неизменно было одно: закон большинства и закон силы доминировали и до сих пор доминируют. Империи искусственно выравниваются в своей силе и возможностях таким образом. И на тронах — лояльные правители. Если кто-то один восстанет, остальные его задавят.