Обычно такие ситуации разрешает правитель, находя компромиссы, но не в этот раз. Как говорится, нашла коса на камень. Никто не хотел уступать. Все были слишком злы и агрессивны, чтобы уступить друг другу.

Горожане собрали ополчение и попытались разбить пришлых своими силами, но позорно проиграли тем, кто успешно выживал, кочуя с места на место. Григори с горсткой верных солдат не спешил вмешиваться, так как в открытом сражении преимущество было бы на стороне врага.

Местным свободолюбивым дижонцам ничего не оставалось, кроме как запереться в городе, подготовиться к осаде и ждать помощи. Но вместо помощи на горизонте появились осадные машины хмурян, и стало понятно, что шансов у них нет. И дело не столько в этих орудиях, сколько в самих кочевников. Хмурян было слишком много, а их нравы — очень суровыми.

Многие в обороне справедливо решили, что в случае войны за Дижон они могут просто все помереть. И тогда предводители восстания активировали порталы, установленные в пределах города, и рванули со своим барахлом и семьями прочь из города.

Защита города продержалась всего сутки, но за эти сутки город практически опустел. Некоторые, видимо, не могли смириться в целом с произошедшим, потому остались, другие не смогли уйти по каким-то своим причинам, и все они теперь прячутся в домах и подвалах, а сам город захвачен ликующими жителями долины.

Портальную площадь хмуряне уничтожили, чтобы никто не мог вмешаться. Никто бы и не смог в здравом уме, потому они здесь и оставили чисто номинальный гарнизон, а всей своей воинствующей толпой отправились на осаду Дижонской крепости, что была немного в стороне от города.

— За две недели умудрился практически всё потерять… — покачал я головой, тяжело вздыхая. — Чем ты думал, Григори? Или ты и сам хотел, чтобы все недовольные ушли? Если так, то ты молодец — справился!

У меня просто не остаётся выхода. Мне нужны люди, город, территории… Мне нужно что-то, что заставит членов совета Раки смотреть на меня с опаской и бояться идти в открытую против меня, а также заставит уважать и искать компромиссы. Если девять из десяти дижонцев сбежали, как крысы, не став защищать свой родной город, решили сделать Григори козлом отпущения и отреклись от него, сбежали в Аву или ещё куда — скатертью дорога. Они могли просто жить как жили, а все вопросы решали бы я и Григори, но они выбрали сперва гордость, а когда силёнок не хватило — трусость.

— Слушайте меня, жители долины! Этот город был и остаётся моим. Я здесь царь и бог, и мне решать, кто имеет право жить в этих стенах. Я оставлю с вами своих бойцов. Они проследят, чтобы вы не начали заниматься глупостями вроде мародёрства, изнасилований и убийств. А я отправлюсь к вашим… Так, вы вообще меня не понимаете?