— Не знаю, с чего вы взяли, что он, едва живой, радуется предстоящему финалу своей гнусной жизни, но спешу вас заверить: эта радость от того, что его мучения подойдут к концу. Но мне всё же любопытно: что вы предлагаете, — спросил эмиссар.

— Отменить её. Ваши отнюдь не мирные соседи как-то слишком легко дали попасть в плен столь ценному кадру. Как вы там говорили? Бич пограничья? И такой силач вдруг случайно попадает в плен?

— Думаете, они собираются напасть? — поднял брови священник.

— Это всё совершенно неважно. Город надёжно защищён от любой угрозы. Армия, гвардейцы и маги родов, полиция в состоянии повышенной готовности. Верно, генерал? — надменно произнёс Старожилов и посмотрел на одного из многочисленных обладателей зелёного офицерского мундира.

— Можете не сомневаться, ваше высочество. Я даже буду рад, если начнётся слимопад. Ведь он докажет лишь одно — мощь и несокрушимость пятнадцатого легиона империи! Город в абсолютной безопасности! — громко ответил генерал, поддерживая имперского эмиссара.

Эти идиоты совершенно не ведают, что творят… Лес рубят — щепки летят. Сколько людей должно погибнуть, прежде чем они осознают всю опасность и реальную степень угрозы? И ведь я им даже прямым текстом сказал, что их ожидает катастрофа…

Право, имперская заносчивость заслуживает наказания. И раз уж мне их не переубедить… Просто подожду.

Князь прибыл за час до казни. Слегка подвыпивший и весёлый, он позвал меня поболтать тет-а-тет. Под неодобрительный взгляд эмиссара мы оба вышли в коридор и проследовали в соседнее помещение.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался я без должного уважения, как это принято для князей.

Всё же я всё ещё гость, не вассал или подданный. Тем более не собираюсь расшаркиваться перед этим ничтожеством, что потерял всё моё уважение в первый же день знакомства.

Я миллионы тварей в обликах зверей и людей убивал ради людей, что не являются моими родственниками, что были простыми выжившими да беженцами, которые решили пойти со мной. Сперва их был много. Больше миллиона… Но с каждым годом, с каждым десятилетием численность падала. Постоянные перебежки к более спокойному месту, опасности повсюду, болезни… Наши ряды редели, а новых людей рождалось всё меньше и меньше. Даже сильнейшие не выдерживали это испытание и отправлялись на вечный покой.

Когда от государств не осталось ничего, кроме воспоминаний, к числу моих людей стали прибавляться все те, кто пожелал идти вместе с нами, пытаясь найти своё место в суровом мире. А я искал выход. К тому времени, как я его нашёл, из миллионов людей мы превратились в горстку выживших. Немногим более пяти тысяч, большая часть из которых — дети.