«Хруст».

— Господин, в вас что-то трещит, — с любопытством произнёс Люмин.

— Это кости срастаются и на место становятся…

«ХРУСТ».

— О, а вот и нога на место вернулась. Связки осталось восстановить…

— Кар! Вот, идут треклятые имперцы. Скорее, пока они не слышат! Так что там за мир? Что за черти рогатые? — продолжил приставать ко мне ворон.

— Молчи, чтобы не прознали, что ты тот ещё болтун. А то схватят тебя за необросшую задницу и на допрос потащат, — предупредил я говоруна.

— КАРаул… Молчу-молчу.

Почти двадцать человек средней степени помятости, вспотевшие и ошарашенные, стремительно приближались ко мне. И первое, что я от них услышал это:

— ******! ЖИВОЙ!

— Князь, соблюдайте приличия, — холодно припечатал Сухой.

— И всё же я тоже нахожусь в крайней степени потрясения. Как вам это удалось? — Эмиссар задумчиво теребил какой-то амулет на шее, демонстрируя мне, что и у него нервы не железные.

Пётр Яковлевич так-то посолиднее даже смотрится прямо сейчас. Правда, внутренние переживания убивают тело ещё быстрее… Но держать себя в руках — всё равно полезный навык.

— Я уже и помолиться за упокой души успел… Боже! У нас отмена! — мягко улыбнулся святоша.

— Поздравляю вас всех с отражением вторжения. Все молодцы, все старались. Предупреждая вопросы: гопслим за уничтожение красноглазых, озверевших и простых слимов, падавших с небес уже в переработанном виде, я великодушно дарю империи и князю для восстановления города.

— О! Спасибо! Ик! Дай, чё там есть… — протянул руку он в сторону гвардейца, и тот спустя миг передал в руки князя коньяк.

Понятно всё с ним… Стресс залить решил. Но как-то слишком быстро он накидался. Хотя он и до слимопада был неплохо так налакавшимся.

— Ланц, Фёдор, отведите князя во дворец, организуйте стражу, найдите лекарей. Надеюсь, они ещё живы… — поняв, что присутствие большей части людей здесь излишне, принялся командовать эмиссар. — Пусть к шести утра они приведут в порядок владыку княжества. Он обратится к жителям с обращением. Писаря его найдите. Пусть подготовит речь с объявлением трёхдневного траура по погибшим,

Я спокойно сидел, хрустел, медленно стягивал с себя пришедшую в негодность экипировку. Люмин промывал раны, Таша, с огромным сомнением отнесясь к моей затее, прижигала открытые раны. А их было много. Эта Герра тьмы оказалась очень и очень опасной субстанцией.

Пока эмиссар прямо отсюда командовал армией и полицией в городе, отдавая один за одним приказы, а в моей памяти была свежа битва, я попытался проанализировать всё, что увидел по ту сторону Герры.